Месть инвалида

Дашков Андрей Георгиевич

Он ощущал новое «тело». Действительно, ОЩУЩАЛ. Миллионы сигналов одновременно доставляли ему информацию о состоянии этого сложнейшего «устройства». Что-то вроде нервов, что-то вроде мыслей, что-то вроде органов чувств. Титан, сталь, солнечные батареи, атомные реакторы, ионные двигатели, лазерное оружие… В каком-то смысле его «конечностями» были тридцать спутников военной космической группировки. Его распределенное

в пространстве «тело» охватывало Землю. Он приобрел возможности и мощь, которые раньше ему и не снились.

Но закончив с проблемой тела, ОНИ принялись за его сознание. Они сделали его почти вечным, но меньше всего он хотел существовать вечно. Они думали, что лишили его любых неконтролируемых проявлений, превратили его в часть биокомпьютера, что-то вроде блока иррационального реагирования, который мог быть активирован только в самом крайнем случае – когда все их гребаные ЧИПы окажутся бесполезными или уничтоженными; они думали, что создали идеального солдата, готового играть в войну до бесконечности, – но он знал, что не утратил главного, того, что было основой и стержнем его измененного до неузнаваемости существа. И если они полагали, что он будет погружен в спячку вплоть до Судного дня, то они ошиблись и в этом. Он сам устроит им Судный день – только казнит всех, без исключения и без разбору. Все были прокляты им, все заслуживали смерти.

Они лишили его инстинкта власти и думали, что этим обезопасили себя. Смешные людишки! А как насчет инстинкта уничтожения? Этого из него нельзя было вытравить ничем, пока тлела в кремниевой тюрьме хотя бы ничтожная искра его изувеченного сознания. Он был даже благодарен яйцеголовым, лизавшим задницу полковнику, за то, что избавили его от «ненужных» эмоций, оставив не только необходимое боевой «гибридной креатуре», но и кое-что сверх программы. Например, юмор висельника. И что было действительно НЕОБХОДИМЫМ в немыслимом аду будущей войны? Этого не знал никто…

Постепенно он ликвидировал блокирующие цепи. Создал фантомы, дублировавшие реальные космические объекты. Разместил на орбитах порты обмена материей и воронки виртуальной реальности. Он превратился в некое подобие бестелесного паука, к которому тянулись нити гигантской компьютерной паутины. И в ней уже барахтались около семи миллиардов ни о чем не подозревавших мух…

Затем он перехватил контроль над противоракетной

группировкой. У него были полностью «развязаны руки». Теперь, когда рук не было и в помине, эта «мысль» доставила ему особое наслаждение. Уже ничто не могло помешать ему. Он тщательно подготовился, и вероятность реализации задуманного достигла девяноста девяти с половиной процентов.

Три-четыре десятка ракет с термоядерными боеголовками – вполне достаточно для того, чтобы осуществилась месть. Она зрела долгие годы – даже тогда, когда он перестал быть человеком. Он увидит, как человеческая плесень исчезнет с лица Земли, – пусть не своими глазами, но какая разница! У него будет несколько минут, чтобы насладиться зрелищем глобальной катастрофы. Потом, конечно, он погибнет и сам, однако это единственное, чего останется по-настоящему желать. Инстинкт уничтожения, безусловно, подразумевал и собственную гибель.

Было бы совсем неплохо, если бы полковник сдох последним. Чтобы его дети и жена умирали от лучевой болезни на глазах у любимого папочки и мужа. Чтобы он слышал их рыдания и мольбы о невозможном спасении. Чтобы их стоны свели его с ума. Жаль, «сержант» не мог гарантировать себе полное удоволетворение. Но теперь уже все равно…

* * *

После того как ракеты были выпущены, «сержант» открыл все каналы связи. Неужели хотел услышать предсмертные вопли дегенератов? Но первым, кого он услышал, был полковник. Правда, ему удалось идентифицировать не голос, а индивидуальный опознавательный код. У «полковника» больше не было человеческого голоса.

Когда «сержант» определил его координаты, оказалось, что «полковник» находится на более высокой орбите.

– Отлично, сынок! – сказал «полковник». – Давай-ка повеселимся напоследок. Только ты и я, никого больше! Ну что, сыграем в эту чертову игру?..

И прежде чем сержант успел произвести «иррациональное реагирование», лазерный луч уничтожил датчики его системы наведения.

Во время боя полковник соображал чертовски быстро.

13 – 14 января 2001 г.