Месть Марии
Шрифт:
«Ну, ничего, – думала Мария и с любовью гладила живот, – скоро у нас появится малыш. Это будет мальчик, я уверена. Тогда ты полюбишь меня так же, как я тебя. Мой любимый Микель.»
Микель ничего не знал про беременность Марии. Она понимала, что в скором времени нужно сообщить ему. Желательно сегодня, когда он вернётся с работы. А потом и всем родственникам. Мать Микеля, Герда, давно ждала внуков. Микель был средним её сыном. За год до свадьбы Микеля, её старший сын женился. Но детей у него ещё не появилось.
«Как же все обрадуются, когда узнают о тебе,
***
Мария готовилась ко сну, но тревога мучила её. Микель ещё не вернулся домой, и это сводило девушку с ума. Она решила почитать стихи Брамса, их местного поэта, переключить свои мысли на что-то другое. Но почерк поэта был настолько непонятным, что у Марии заболела голова от бесконечных попыток разобрать его.
Часы в гостиной пробили двенадцать, Мария вздрогнула и вжалась в кресло. Она отложила рукопись в сторону и попробовала вглядеться в темноту улицы за окном. Там была настоящая буря. Ветер своими массивными волнами трепал деревья, нещадно срывая с них остатки листвы, а потоки холодного воздуха стучались в дверь и окна.
Мария не могла заставить себя покинуть мягкое тёплое кресло. Она всё смотрела в это проклятое окно. Вслушивалась в каждый шорох, надеясь, что это Микель уже на пороге и вот-вот откроет дверь, войдёт в их дом, и всё будет снова в порядке. Мария даже не могла войти в спальню, чтобы хотя бы попытаться уснуть, постель казалась ей безумно неуютной и чужой без него. Всё в доме было без него чужим. Мерзкое предчувствие неотвратимой беды леденило её сердце. Как будто её сбывшаяся мечта вот-вот разобьётся вдребезги.
«С ним что-то случилось», – думала Мария и гладила от волнения свои плечи. Тревога всё больше окутывала её своим мрачным покрывалом.
И вот часы пробили три. Мария не выдержала больше тяготы томительного ожидания. Она сорвалась с кресла, словно напуганная птица, и бросилась в прихожую. Там она наспех надела пальто. Тратить время на обувь она не стала и выскочила на улицу в домашних тапках.
Ветер встретил Марию сухим морозным воздухом, радостно трепля её тёмные длинные волосы. Мария глянула на дорогу в надежде увидеть на ней Микеля, но дорога была пуста. Несколько секунд она стояла потерянная, не понимая, где искать ей своего мужа.
«Где же ты, Микель?»– подумала Мария и в эту же секунду решила отправиться на его поиски.
Первым делом Мария прибежала на лесопилку. Небольшой деревянный ангар был погружен во тьму, а на его двери висел замок. Она быстро обошла его со всех сторон, позаглядывала в окна – ни души.
Мария несколько раз выкрикнула имя мужа, но ей ответил лишь тоскливый вой ветра.
«Может он у Герды? – рассуждала Мария. – Но дом Сарториусов далеко, я не дойду, – она положила руку на живот. – Нет, я не буду подвергать тебя опасности, мой бедный ребёнок».
Немного успокоившись и приведя своё дыхание в норму, она направилась к своему
Усадьбу Нобилис окружала непроглядная темнота. Чёрные окна двухэтажного деревянного дома являли таинственную безысходность. Прямо перед дверью родного дома решительность вдруг покинула Марию, и она около минуты стояла совсем неподвижно, слушая ветер и скрипы старого особняка. Марии было стыдно обращаться к отцу за помощью, так как она была теперь частью семьи Микеля. Поборов свою неуверенность, девушка постучала, и через некоторое время дверь ей открыла сонная горничная.
– Госпожа Сарториус? – её голос был переполнен удивлением.
– Катерина, здравствуй. Позови мне, пожалуйста, моего отца,– подавленным голосом попросила Мария.
Горничная кивнула, оставила свечу в бронзовом подсвечнике на тумбе, и исчезла во тьме дома.
Дерек спустился к Марии очень быстро. На его худом вытянутом лице с легкостью читалось удивление и недовольство одновременно. Он обнял дочь, и они прошли в гостиную, где горничная торопливо зажигала газовые лампы. Там они присели на небольшой диванчик, обитый тёмно-синей рогожкой.
Дерек Нобилис внимательно выслушал свою дочь.
– Возможно, твой муж у Герды, – удручённо произнёс он. – Ты должна была бы обратиться за помощью к своей свекрови. Почему сразу не пошла туда?
–Я, – Мария почувствовала, как её глаза наполнились слезами и, чтобы совладать с собой, она впилась пальцами в обивку дивана. Это помогло – слёзы отступили.– Погода жуткая, я просто пожалела себя. Подумала, что… обратиться к тебе за помощью будет…разумнее…
–Я отправлю в усадьбу Сарториус слугу. Он разузнает всё,– Дерек задумался.– А для тебя подготовят комнату. Останешься здесь, пока не отыщем твоего мужа.
– Позволь мне остаться в гостиной, отец? Я всё равно не смогу уснуть.
Мария тяжело вздохнула. Она вдруг медленно встала и подошла к чуть тёплому камину. В нём ещё розовели угли, но тепла от них уже практически не было. Протянув к камину ладони, Мария вдруг подумала: «Такой же, как мой Микель: неохотно делится своим теплом со мной». На каминной полке она заметила свою детскую фотографию в тёмной деревянной рамке. Холодная игла тоски кольнула её сердце. В те времена, запечатлённые на фотографии, она была очень счастлива.
– Я точно знаю, что никто не отправлял обоз на границу. Куда же он тогда запропастился?– рассуждал Дерек.
– Больше всего мне непонятно, почему он не предупредил меня, если отправился к Герде, например? – задумчиво произнесла Мария.
– Я заставлю Микеля ответить за этот паршивый поступок! – крикнул вдруг Дерек, и худое морщинистое лицо его исказила гримаса возмущения.
– Какое гнусное обращение со своей собственной женой!
Мария задумалась. Она строила предположения, где находится сейчас её муж, и они ей совершенно не нравились.