Месть моаи

Гамильтон Лин

Я проскользнула в наш номер, разбудив Мойру.

— Как все прошло? — тихо спросила она.

— Миссия выполнена, — прошептала я в ответ.

— Браво! — обрадовалась она.

— Знаешь что, Мойра? — обратилась я к ней, совершенно забыв от облегчения, что мне не следовало говорить в полный голос в номере. — Теперь, раз мне удалось доставить еду и воду Гордону, я хочу домой. Когда шторм закончится и откроется аэропорт, к нему приедет адвокат, и посольство поможет. Я ни на минуту не сомневалась, что он не убивал Джаспера Робинсона или тем более Дэйва.

Но мы больше ничем ему не можем помочь. Теперь он — забота других. Это восхитительное место, этот остров. Древние артефакты не имеют себе равных. Люди тут замечательные. От видов и пейзажей дух захватывает. Ты приезжаешь сюда, видишь относительную бедность этого ландшафта, но потом начинаешь чувствовать его утонченность. Но я уже все это видела. Теперь пора домой.

— Как думаешь, чего будет стоить вытащить нас с этого острова? — задумалась она.

— Может быть, если Гордон сдастся полиции, — предположила я. — Мне противно оттого, что если его обвинят в убийстве, то мы сможем поехать домой, но все к тому и идет.

— Я тоже начинаю так чувствовать, — согласилась она. — Хотя мне бы хотелось повидаться с Рори до этого. Думаю, если Гордону предъявят обвинение, они, по крайней мере, отпустят остальных по домам.

— А дождь все идет, — заметила я. — Надеюсь, они скоро откроют этот аэропорт.

— Ложись спать, — посоветовала она.

Я легла. Мне снился сон, в котором Роб говорил, что я упустила нечто очень очевидное, когда ночную тишину прорезал ужасный вопль.

Глава 8

Этот крик был одним из самых ужасных звуков, что я когда-либо в жизни слышала. Он едва походил на человеческий. Учитывая планировку отеля и никудышную звукоизоляцию, думаю, все постояльцы услышали его.

За первым последовал второй вопль. Вскоре захлопали дверями, и большинство из нас оказались на улице на мокром газоне. По крайней мере, дождь прекратился.

— Неужели еще кого-то убили? — спросила Бренда Баттерз, почти дрожа от страха.

— Может, это какое-то животное? — неуверенно предположил Альберт, одетый в довольно элегантную пижаму в красно-белую полоску.

— Было два крика, — заметил Льюис.

— Второй раз кричала я, — призналась Ивонна. — Я была так напугана этим первым ужасным звуком, что тоже закричала. Извините.

Энрике обнял ее, как бы защищая.

— Кого здесь нет? — спросила Сьюзи. — Это должно означать, кто кричал.

— Кассандры нет, — сообщила Ивонна.

— Может, аку-аку Кассандры задушил ее саму, — саркастически подытожил Льюис.

Однако первый вопль испустил Сет Коннелли. Хотя, как только полицейский и охранник открыли его дверь, Сет спокойно вышел из номера. Его глаза были широко открыты, но он не реагировал.

— Он ходит во сне, он лунатик, — сказала Джудит Худ, врач. — Не трогайте его.

Мы все постарались не мешать ему, а полицейский включил фонарик и стал светить, пока Сет бродил вокруг. Собирался ли он куда-то конкретно пойти, мне это было непонятно. В конце концов, он подошел прямо к нам

с широко открытыми глазами и очень странным голосом произнес:

— Мы все умрем.

Ивонна вновь вскрикнула.

— Тихо! — шикнула Джудит. — Сет, — обратилась она к нему профессиональным тоном, — я хочу, чтобы ты вернулся в свою комнату, лег в постель и заснул.

— Дэйв мертв. Джаспер мертв. Скоро и я умру, — произнес он, но выполнил то, что ему сказали. Джудит подождала, пока он не успокоился, а потом велела всем отправляться обратно спать.

— Это психически очень нездоровый человек, — сказала Джудит полицейскому охраннику. — Я хочу поговорить с вашим начальником утром. Ему должны разрешить выходить из этого номера.

— Он притворяется, — отрезал Фуэнтэс, после того как охранник позвал его с утра по просьбе Джудит. Мы с Мойрой пошли с ней для моральной поддержки.

— Я — врач, — пояснила Джудит. — Я вам сообщаю свое профессиональное мнение. Я считаю, что у этого человека серьезные проблемы: он бредит. Нужно, чтобы его выпускали из его номера.

— Поверьте мне, — стоял на своем Фуэнтэс. — Я такое уже не раз видел.

Но, в конце концов, он сдался. Сета будут выпускать из комнаты, но под охраной.

Но Сет не хотел покидать номер. Я действительно понимала, что если у меня этот остров вызывал приступ клаустрофобии, то бедный Сет Коннелли, должно быть, действительно чувствует себя, как в ловушке, в своей комнате. Конечно, это была его вина, и уж точно он причинил некоторые неприятности. И все же ему не с чего было веселиться. Каждый раз, когда я проходила мимо его номера, то видела, что он сидит на краю кровати. Дверь была обычно открыта, чтобы он мог видеть больше, чем четыре стены. Думаю, он сидел там, откуда мог видеть траву. На следующий день Джудит поговорила с Фуэнтэсом и получила разрешение на то, чтобы он выходил из номера и мог вместе с нами есть, однако, Сет не двинулся с места.

— Кто-нибудь знает, у него есть родственники? — спросила нас Джудит. — Думаю, кому-нибудь, кому он доверяет, придется приехать сюда и забрать его домой, а потом найти ему хорошего психиатра.

Никто ничего не знал о нем. Тогда Джудит предложила нам навещать его по очереди.

Первая пара визитов, по всей видимости, прошла довольно хорошо. Все говорили, что он, кажется, в порядке. Однако мой визит не был столь спокойным.

— Привет, Сет, — осторожно поздоровалась я. Выглядел он неважно. Он давно не брился. Да и запах от него тоже был не очень. Тут явно требовались мыло и вода.

Он перебрался на другую сторону кровати.

— Ты Анакена? — пролепетал он. — Ты пришла за мной?

— Сет, — сказала я, — я Лара Макклинток, торговец антиквариатом из Торонто. В отличие от нескольких людей здесь, это мое единственное имя. Мы с вами очень мило побеседовали как-то вечером о ронгоронго, — напомнила я. — Разве вы не помните?

Он внимательно посмотрел на меня.

— Ты не Анакена? — снова спросил он.

— Нет, — покачала я головой. — Я — Лара. Анакена — это пляж.