Месть Розы
Шрифт:
Даже Элрик не мог смириться с тем, что происходит, хотя он не особенно ценил человеческую жизнь. Однако теперь он хотел воззвать к Хаосу, чтобы остановить это чудовищное уничтожение. Но Хаос уже был призван сюда, чтобы совершить свое жуткое деяние, и не услышал бы его, Элрика. Он не хотел верить, что Роза могла призвать таких ужасных союзников, он не мог смириться с мыслью, что она позволила истребление тысяч и тысяч живых существ, которые исчезали в пропасти. Их жуткие крики наполняли воздух, а впереди в пелене белых брызг сияла радуга.
Потом,
– Ах, что же она сделала! – воскликнул Уэлдрейк. – Эта женщина – настоящее чудовище!
Но Коропит, задыхаясь, показывает назад – туда, где в такой же разодранной одежде и такая же окровавленная, как он, с мокрыми от пота волосами, хромая, идет Роза. Быстрый Шип – в ее правой руке, Малый Шип – в левой, на ее изможденном лице бриллиантами сверкают слезы.
Уэлдрейк первым обратился к ней. Он тоже плакал:
– Зачем ты сделала это? Такое убийство не может быть оправдано ничем!
Она посмотрела на него недоуменно-усталым взглядом – его слова не сразу дошли до нее. Потом она повернулась к нему спиной и вложила свое оружие в ножны.
– Ты обо мне дурно думаешь, мой господин. Это деяние Хаоса. И ничем другим и быть не могло. У принца Гейнора есть союзник. Колдовство было очень сильным. Гораздо сильнее, чем я могла представить. Похоже, ему все равно, кого и скольких он убьет в своих отчаянных поисках смерти…
– Так это сделал Гейнор? – Уэлдрейк протянул руку, чтобы она могла опереться о нее, но она отказалась от его помощи. – Где же он сам?
– Там, где я, как он думает, не смогу его найти, – сказала она. – Но я должна его найти. – В голосе этой женщины слышалась усталая решимость, и Элрик увидел, что Коропит Пфатт вовсе не собирается обвинять ее в выпавших на его долю испытаниях – мальчик сунул свою ладошку в руку Розы, пытаясь утешить ее.
– Мы найдем его еще раз, моя госпожа, – сказал мальчик. Он повел ее назад – туда, откуда они пришли.
Однако Фаллогард Пфатт остановил их.
– Дунтроллин погиб?
Роза пожала плечами.
– Нет сомнения.
– А сестры? – пожелал узнать Уэлдрейк. – Гейнор нашел их?
– Он их нашел. Как и мы – благодаря Коропиту и его ясновидению. Но Гейнор… Гейнор как-то умеет влиять на них. Мы вступили в схватку. Он уже призвал Хаос на помощь. Он, несомненно, спланировал все до мельчайших деталей. Он дождался того момента, когда народ приблизится к мосту…
– Так он бежал? Куда? – Элрик уже предвидит ответ, и она подтверждает то, что он подозревал.
Она сделала движение рукой с выставленным большим пальцем в направлении края.
– Вниз, – сказала она.
– Значит, он в конечном счете нашел там смерть. – Уэлдрейк нахмурился. – Вот только в небытие он пожелал отправиться в максимально большой компании.
– Кто может знать, куда он отправился? – Роза повернулась и медленно возвратилась к краю, на котором сейчас зависла
За ней последовал Элрик, ведя за собой коня. В руке Розы все еще была ладошка Коропита. Элрик услышал, как мальчик сказал:
– Они все еще здесь, моя госпожа. Все они. Я могу их найти, госпожа. Я их чувствую. Идем.
Теперь мальчик вел ее, вел к самой кромке обрушившейся дороги, где они остановились, глядя в бездну.
– Мы найдем для тебя путь, моя госпожа, – пообещал объятый внезапным ужасом Фаллогард Пфатт. – Ты не можешь…
Но было уже слишком поздно, потому что женщина и мальчик без всякого предупреждения бросились в пропасть, в пульсирующую, сверкающую пасть, которая казалась такой голодной, такой охочей до душ, которые сотнями и тысячами падали в нее – в самое чрево Хаоса!
Матушка Пфатт снова закричала. Она издала долгий мучительный вопль – но на этот раз не обо всех гибнущих. Теперь это был крик личной боли.
Элрик подбежал к краю пропасти и увидел две падающие фигуры – они уменьшались в размерах, исчезая в жуткой красоте этого прожорливого чудища.
Пораженный смелостью и отчаянием, которые, казалось, превосходили его собственные, он сделал шаг назад, от удивления лишившись дара речи…
И он не смог предвидеть то, что сделает Фаллогард Пфатт, который, издав один долгий рев мучительного отчаяния, подтолкнул кресло-каталку со своей матерью к самой кромке пропасти, помедлил какую-то долю секунды, а потом вместе с цепляющейся за фалды его пальто племянницей прыгнул вслед за своим исчезающим сыном. Еще три фигуры, вращаясь в этих пульсирующих голодных красках, устремились в пламя Хаоса.
Элрик, едва сдерживая ужас, какого он еще не знал, вытащил из ножен Буревестника.
Уэлдрейк встал рядом с ним.
– Она погибла, Элрик. Они все погибли. Здесь тебе не с кем сражаться.
Элрик медленно кивнул, соглашаясь с ним. Он вытянул руку с клинком перед собой, потом поднес к своей вздымающейся груди и поместил вторую руку у кончика меча, на котором сверкали и мерцали руны.
– У меня нет выбора, – сказал он. – Я готов к любым испытаниям, лишь бы уйти от судьбы, которую мне обещал мой отец…
И с этими словами он выкрикнул имя своего покровителя – Герцога Ада – и вместе с боевым мечом прыгнул в эту адскую бездну; на его бескровных белых губах замерла немыслимая, безумная песня…
Уэлдрейк увидел напоследок только малиновые глаза своего друга, в которых светилось какое-то жуткое спокойствие, а потом император-чародей с безжалостной неизбежностью исчез в разверстой огненной пасти этой адовой пропасти…
Часть вторая
Эсберн Снар, северный оборотень