Месть вора
Шрифт:
Или где-то в мрачном подвале. В пыточной камере.
В этот момент гость понял все. И то, что чувство опасности, столь назойливо копошившееся у него в голове последнее время, не обмануло. И то, что если удастся прожить еще сутки, то это будет невероятным чудом. И то, что умирать сегодня придется долго и тяжело.
Дрожащей рукой он поднес к губам свой бокал, залпом опрокинул в себя остатки коктейля, покатал зачем-то по донышку успевший уже подтаять кусочек льда и, чуть повернув голову вбок, скосил глаза влево. Рядом с креслом, держа в руке дубинку с электрошокером, маячил высокий детина – не тот полуребенок,
Взгляд направо – еще один незнакомый охранник. С хищной улыбочкой на губах. И с парой блестящих наручников, прицепленных к поясу.
Мужчина обернулся назад. У него за спиной стоял третий – на этот раз уже знакомый – мальчишка, любитель «Стиморола» и едкой туалетной воды.
Итак, их было трое. И у них на руках были все козыри. В то время как он был один. Он был никто. Он был покойником. И он это знал. В этом больше не оставалось сомнений.
– Вы что-то хотите, ребята? – Мужчина даже сам удивился, насколько спокойно и ровно прозвучал его голос. И тут же отметил, что дрожь в руках совершенно прошла. А леденящий страх уступил место в душе безразличию фаталиста. – Аркадий Андреевич, что-то произошло? У этих бойцов ко мне есть вопросы?
Старик в ответ только чмокнул губами, не спуская с гостя жадного взгляда. И тот вдруг почувствовал, как у него пересохло во рту. И подумал: «Неплохо бы выпить. Не "Мартини ", не водки. Просто чистого сока. Холодного сока. Интересно, что может случиться, если я попробую встать?»
Сделать это ему не позволили. Тяжелая рука легла на плечо, едва он начал подниматься из кресла.
– Сиди-и-и, Разин! – пробасил стоявший слева охранник.
Мужчина вздрогнул.
– Я всего лишь хотел налить себе выпить, – пробормотал он. – Что вам надо, ребята?
– Сиди-и-и! – Охранник подошел к дивану, на котором в приступе маниакального восторга замер хозяин, и, наклонившись, поднял с пола бокал с золотистым напитком. – Позволите, Аркадий Андреевич? А то господин посетитель желают попить.
Хопин в ответ лишь молча кивнул, не сводя взгляда с побледневшего посетителя, у которого в этот момент всплыли из памяти на поверхность слова тверского бандита: «Человек, которому она попадает внутрь, лишь часов через шесть начинает ощущать легкое недомогание. Потом появляется тошнота, резь в желудке, слабость, потливость. Потом судороги. Потом паралич. Дальше пациент мечтает уже не о том, чтобы выжить, а о том, чтобы сдохнуть. И поскорее. Не знаю, скоро или не очень, но это ему гарантировано наверняка».
– Пожалуйста, Разин. – Охранник протянул мужчине бокал. – Пейте и не стесняйтесь. – У него на губах играла издевательская улыбка. – И будьте добры, снимите часы, как только напьетесь. Сдайте нам на хранение, а то как-то их упустили из виду во время досмотра при входе. Вот, в общем, и все, что нам от вас надо.Выпейте этот коктейль и отдайте нам часики. И не беспокойтесь за них. Они никуда не пропадут.
С безразличием камикадзе гость взял у охранника запотевший бокал. Повертел его в руке. Зачем-то понюхал такой безобидный с виду напиток. Прикинул, а не выплеснуть ли его в самодовольную рожу охранника. И отогнал подальше эту бредовую мысль обреченного человека.
«Бесполезняк, – подумал он, не сводя глаз с бокала. – Это
– Хотя бы подохну достойно. – Он сам не заметил, как произнес это вслух.
– Правильно, – вдруг подал голос с дивана хозяин. – Подыхать надо достойно. И проигрывать надо уметь.
– Достойно… – широко улыбнулся темноволосый мужчина и, зажмурив глаза, залпом осушил до дна бокал с холодным коктейлем – четверть водки, четверть «Читано», половина сока и щепотка отравы, разработанной где-то в секретных лабораториях.
– И правда достойно, – пробормотал Хопин, наблюдая за тем, как посетитель ставит на стекло журнального столика порожний бокал. – Ты умеешь проигрывать, Разин. Поверь, мне даже жаль, что все так обернулось. Но иначе ведь быть не могло. Согласен со мной? – Он задрал рукав халата и бросил взгляд на часы. – Так что? Говорят, первые признаки отравления наступают примерно через шесть часов. Так? Шесть часов – это же уйма времени. Не желаешь поужинать? Или еще чего-нибудь выпить? А может, пригласить тебе шлюху? Выдашь ей за щеку. Последний раз в жизни. Так что же? Ты не стесняйся. Если чего, говори.
– Иди ты в жопу, юродивый, – безразлично процедил сквозь зубы мужчина. Поудобнее откинулся на спинку кресла и смерил пронзительным взглядом хозяина. – Впрочем, если так жаждешь исполнить мое последнее желание, пообещай, что найдешь Ангелину. И братца. Убьешь их. И сделаешь это не сразу. Сначала им надо помучиться. Так, как сейчас предстоит мучиться мне.
– Хорошо, я найду их и заставлю молить о смерти, – ни мгновения не раздумывая, торжественно отчеканил хозяин.
– Отвечаешь?
– Яне базарная баба. И не мальчишка.
– Что ж. Я тебе верю. – Мужчина прикрыл глаза. – И надеюсь на тебя, Аркадий Андреевич. А сейчас не мешай. Попробую хоть ненадолго уснуть. Устал. Понимаешь? Сегодня был непростой день. – Он вздохнул. – Да что один день? Вся эта жизнь – непростая, вздорная штука. Как это здорово, что скоро я с ней буду в полном расчете… И как это здорово, что у меня не останется ни врагов, ни проблем.
Глава 2
«ТЫ ТЕПЕРЬ ЗНАХАРЬ»
У меня было все, кроме зеркала и свободы передвижений. Из палаты меня не выпускали и, хотя я дал слово ее не покидать, все равно дверь держали запертой на ключ. Про зеркало каждый раз, стоило мне напомнить о нем, говорили: «Да-да, принесем». И, конечно же, ничего не приносили. В результате, я плюнул и просить перестал. Всяко скоро увижу свою новую физиономию. Днем раньше, днем позже – не все ли равно. Почему бы не потерпеть? Да к тому же и смотреть пока было не на что – меня избавили только от части повязок и пластырей. Их снимали постепенно, по одной в день. Сначала освободили мне лоб; потом уши и губы; наконец, брови. Но скулы и нос по-прежнему оставались в плотном коконе из бинтов. Так же, как шрам – или бывший шрам? – на животе и те места, где раньше были наколки.