Месть
Шрифт:
— А мы хотим, чтобы она вспомнила? Я думал, наша цель — помочь ей двигаться дальше, — заметил Джеймсон.
— Это не моя цель, — сказал Эндж.
Джеймсон фыркнул.
— Мне плевать, каковы твои цели.
— Я…
— Мы хотим, чтобы она ожила, сэр. Думаю, что Тейт подавляет свои чувства, но это только мое мнение.
— Хорошо. Я так понимаю, моя задача — ее оживить. Если она хочет сделать вид, будто ничего не произошло, я ей напомню. Джентльмены, — Джеймсон отстранился и резко встал. Затем бросил на стол деньги
«Ты всегда подкидываешь мне работенку, малышка».
*****
Поездка в Париж всем им вышла боком. Где-то между тем, как Тейт выскочила из номера Энджа и очутилась в объятьях Джеймсона, она изменилась. Слегка дала заднюю. Или наоборот. Он не мог сказать точно. В любом случае, этого оказалось достаточно, чтобы окончательно сбить его с толку, и он все еще чувствовал, что не пришел в себя.
Тейт злилась на Энджа. Она чувствовала себя преданной Энджем. Ей было обидно, что он скрывал от нее свои отношения с Элли, и ее бесило, что у него связь с ее сестрой, точка. Элли и Тейт никогда не были подругами. Эндж в каком-то смысле спал с ее заклятым врагом. Не важно, что Элли с Тейт помирились — в глазах Тейт это все еще было не нормально.
Она не захотела оставаться в Париже. Это Джеймсона не удивило. Девушка решила вообще уехать из Европы. Вот что стало для него сюрпризом — Кейн полагал, что они хотя бы вернутся в Марбелью, но Тейт хотела домой, в Бостон. Он напомнил ей, что их маленькая игра еще не закончена, и у него есть ещё две недели. Две недели, чтобы убедить ее остаться с ним. Тейт сказала ему, что в этом нет необходимости. И хочет, чтобы он поехал с ней домой.
Джеймсон был совершенно шокирован.
Это было слишком просто. Он знал — Тейт обожала с ним спорить. Когда дело касалось их игр, она никогда не уступала и не сдавалась. Мужчина не мог понять, чего она добивается. Но поскольку это играло ему на руку, он уступил ее пожеланиям. Нанял самолет, и через два дня они вылетели из Парижа. В День его рождения.
«Счастливого, бл*дь, Дня рождения».
От Сандерса тоже было мало толку. Они с ней как будто сговорились. Джеймсон знал, что Тейт не поверила ему, когда он сказал, что понятия не имел, с кем приедет Эндж. Но он также сомневался, что ему поверил Сандерс, и вот это было проблемой. Тейтум верила каждому слову Сандерса. Однако никто из них с ним об этом не говорил, и опять же — по ночам Тейт по-прежнему спала с Джеймсоном, притворялась, что между ними все в порядке, так что он не видел причины поднимать из-за этого шум и вообще париться по этому поводу.
«Вот только ты паришься. Ты так на нее запал, что даже справиться с ней не можешь».
В Париже Тейт не разговаривала ни с Энджем, ни с Элли, но, когда они летели домой, в самолете у них произошло очень слезливое примирение. Эндж попытался принести извинения, и Тейт, безостановочно рыдая, их приняла. Элли плакала и извинялась, а Тейт плакала еще сильней. Даже Эндж прослезился. Было пролито
Но, несмотря на слезы, что-то его насторожило... фальшивость всей этой сцены. Он не мог понять, в чем дело. Тейт была в такой ярости, а потом вот так просто … смирилась? И не просто смирилась, а улыбалась и смеялась, будто и вовсе не злилась. Будто это ее даже не расстроило. Крайне подозрительно.
Вообще-то, теперь в Бостоне жить ей было негде. Перед отъездом в Европу она гостила у своего “друга”, первого бейсмена Бостонского «Ред Сокс», Ника Кастилля. Джеймсон отмёл эту идею прежде, чем Тейт успела хоть что-то сказать. Переехать к своей прежней соседке Расти она тоже не могла — девушка нашла нового жильца. Жить с сестрой Тейт не хотела, а жить с Энджем ей запретил Джеймсон.
Он сообщил Тейт, что она будет жить с ним в его недавно купленной квартире в деловом районе. Джеймсон приготовился к спору, к тому, что ему придется тащить ее туда силой, но в этом не было необходимости. Тейт просто согласилась. Он все ждал, что она начнет протестовать, поднимет шум, но как только они добрались до дома, девушка просто вкатила в его комнату свой багаж и спросила, в какой части гардеробной будут ее вещи.
«С этой женщиной явно что-то не так».
Ему хотелось ее встряхнуть. Спросить, что, черт возьми, происходит, что за дурацкую игру она затеяла. Но это было не так-то просто. Он не пылал желанием снова бороться за каждую ее улыбку. Джеймсон приложил так много усилий, чтобы вернуться к нормальным отношениям, и в каком-то только им известном смысле, между ними действительно все наладилось.
Выбрав себе часть гардеробной, Тейт прижала его к стене и отсосала ему, пока Эндж с Элли сидели в гостиной, восторгаясь его дизайнерской мебелью. Следующие две недели они провели как в старые добрые времена. Она, не стесняясь, трахала его до потери пульса, где только могла. Так грязно и извращенно, как жарил ее он сам.
Так кто он, черт возьми, такой, чтобы просить ее перестать? И если все это было игрой, то она ему очень нравилась.
*****
— Тейт? — крикнул Джеймсон, открыв дверь в квартиру.
Девушки нигде не было видно, но из спальни доносилась музыка. Он широко распахнул дверь и, кивнув, дал знак четырем здоровякам войти в комнату. Они тут же проследовали за ним, затащив в квартиру коробки, скотч и полиэтиленовую пленку. Джеймсон оставил их одних.
— Тейтум, — позвал он, шагая по коридору.
— Я тут! — крикнула она в ответ.
Дверь его спальни была широко распахнута, и он пошел на звуки музыки к гардеробной.
Тейт стояла перед вешалками с одеждой и покачивала бедрами в такт мелодии. На ней были только кружевные трусики и лифчик. Волосы были собраны в небрежный пучок. Она выпятила нижнюю губу, решая, что надеть.
— Что ты делаешь? — спросил Джеймисон и направился к ней, снимая перчатки.
Тейт взглянула на него.