Месть
Шрифт:
— Ребята, — сказала она таким тоном, каким высокопоставленные нигерийцы обращаются к своим подчиненным, — он больной человек. Не бейте его. — Затем она вручила каждому полицейскому по пять найр — на подарки женам.
Широко улыбаясь, стражи порядка вывели Доннера из комнаты.
Ажарату глядела им вслед, размышляя над своим поступком. Очень непросто будет освободить Доннера через пару недель и выдворить его из страны так, чтобы ее отец ничего не узнал. Может быть, она зашла слишком далеко? Но позволить Доннеру уйти означало расписаться под смертным приговором Хардену.
Глава 23
Харден плыл вдоль
Оказавшись в Ормузском проливе, Харден покинул безопасную прибрежную полосу и одним рывком пересек судоходную линию, пройдя шесть миль до островов Большой и Малый Койн, стороживших вход в пролив. Это был очень рискованный маневр, тем более в такую жару. Пыльная дымка ограничивала видимость до одной мили.
Он плыл вслепую, ориентируясь по компасу и течению, обходя стороной танкеры, неустанно движущиеся по проливу.
Где-то за пыльной завесой зашумел вертолет. Харден ждал его приближения, чувствуя, как по коже бегут мурашки. У иранцев была военная база в Бендер-Аббасе, расположенном в сорока милях к северу, и они считали Ормузский пролив своей территорией. Поэтому Харден снял радарный отражатель. На мгновение вертолет вынырнул из дымки, затем исчез.
Дымка слегка рассеялась, и Харден увидел остров с высоким маяком — Малый Койн. На юге маячили очертания Большого Койна. Малый Койн находился в полутора милях к западу. Прилив отнес яхту на восток дальше, чем предполагал Харден. За секунду до того, как над водой повисло очередное пыльное облако, Харден определил, где находится остров, и направился к нему.
Скалистый Малый Койн вертикально поднимался из воды. Проплыв мимо обрывистых берегов, восточного и юго-восточного, Харден стал искать место высадки, обозначенное на карте. Из воды выступала низкая каменная пристань. Харден медленно приближался к ней, не зная, есть ли на маяке постоянный персонал.
Пристань была единственным следом пребывания человека на узкой полоске земли. В «Указаниях к мореплаванию» говорилось, что глубина воды в этом месте шесть футов. Харден спустил паруса, включил мотор и развернул яхту так, что она остановилась в тридцати ярдах от причала, носом к морю. Затем он бросил якорь, на секунду запустил винт на обратный ход и вытравил якорный канат. Когда корма яхты оказалась в четырех футах от края причала, он выбрал канат. Затем, взяв кормовой швартов, выпрыгнул из кокпита на причал и обвязал конец вокруг старого бронзового кнехта. Горячие камни обжигали ноги. Он в первый раз за шесть недель ступил на сушу.
Нигерийские полисмены надели на Доннера наручники и посадили его на пол в задней части «лендровера». Один полицейский сел рядом с ним, а другой повел машину через центр города, направляясь к окраине Лагоса. Европейский город с небоскребами из стали и стекла, между которыми попадались старые колониальные постройки, кончился, и они оказались на суперавтостраде американского типа, пересекающей промышленные районы.
Доннер обзывал себя идиотом. Эта дрянь надула его! Он быстро проанализировал свои ошибки и решил, что, видимо, его слова прозвучали чересчур обеспокоенно. Нет, просто он забыл, что она очень много времени провела на яхте с Харденом. Все эти сказочки про разговоры по радио, должно быть, показались ей подозрительными.
Что
Шоссе внезапно закончилось недостроенной развязкой, и «лендровер», резко снизив скорость, стал пробираться по трущобам — между ящиков с жестяными крышами, называвшихся домами, каких-то притонов и базаров под открытым небом. Грязные улицы были засыпаны мусором, тут и там размыты водой, вытекающей из дырявых водопроводов. Местные жители, одетые в лохмотья, сидели по обочинам дороги или спали на земле в переулках. В грязных лужах играли дети, а на больших перекрестках топтались солдаты, с глазами, покрасневшими от пьянства.
Полицейские ехали так быстро, как позволяли разбитые дороги. Наконец они выбрались на очередную автостраду и вскоре подкатили ко входу в современный госпиталь. Они отобрали у Доннера деньги, но оставили ему бумажник. Затем завели его в здание, усадили арестанта на стул и удалились.
Через несколько часов он оказался в кабинете у психиатра — молодого нигерийца, говорившего на оксфордском английском. На стене кабинета рядом с картой Лондона висел его университетский диплом. Он прочел сопроводительные бумаги на Доннера, в которых было написано, что тот выражал угрозы в адрес политических деятелей, и спросил Доннера, осознает ли он серьезность этих обвинений. Доннер, с которого так и не сняли наручники, ответил, что осознает. Затем он спросил, нельзя ли ему позвонить родным в Лондон.
Нигериец закончил просматривать бумаги.
— Не волнуйтесь, доктор Аканке попросила Британское посольство поставить вашу семью в известность.
— Какая трогательная забота с ее стороны! — съязвил Доннер. — Тем не менее я бы предпочел позвонить сам.
— В этом нет необходимости, — сказал психиатр, закрывая папку. — Мистер Доннер, расскажите мне о себе.
Несколько минут они беседовали. Во время разговора Доннер упомянул о двух выдающихся психиатрах из Сент-Барта. Молодой африканец, читавший их книги, был поражен.
— Должно быть, вы очень богатый человек, если могли себе позволить лечиться у них.
— Они просто мои друзья, — ответил Доннер. — А теперь, сэр, не можем ли мы на мгновение предположить — чисто гипотетически, — что я не психопат. Можем ли мы это сделать?
Доктор кивнул.
— Но только гипотетически.
— Благодарю вас. Теперь давайте предположим, что доктор Аканке занялась вещами, в которых она не разбирается. Можем ли мы это предположить?
— Предположим, можем.
— Спасибо. И наконец, давайте предположим, что вы разберетесь в происходящем, когда незаинтересованное третье лицо все вам объяснит. Мы можем это предположить?
Психиатр покачал головой:
— У нас нет незаинтересованного третьего лица.
— Один телефонный звонок!
— Гипотетический? — спросил психиатр, улыбнувшись.
Доннер улыбнулся в ответ:
— Нет, реальный, если вы хотите выслушать это третье лицо.
Психиатр положил локти на стол и сложил большие и указательные пальцы рук треугольником. Глядя на этот треугольник, он спросил:
— Я должен предполагать, что вы умный человек?
— Не особенно, — ответил Доннер, — но все-таки чуть-чуть умнее, чем человек, способный высказывать публичные угрозы в адрес вождей страны, в которой он находится. И один лишь телефонный звонок разрешит все ваши сомнения!