Месть

Макинтош Фиона

Сердце Лесов хранило молчание. Лаурин медленно перевела дух. Она не должна бояться.

– Здравствуйте.

Больше она ничего не могла сказать. В темно-голубых глазах Торкина Гинта – она уже знала, как зовут ее отца, – была боль. Потом золотоволосый великан, который стоял у него за спиной, сделал шаг вперед и коснулся его руки.

– Я тебя понимаю, Тор, – шепнул он. – Я тоже был потрясен, когда первый раз увидел Элиссу. А девочка – вылитая мать. А теперь соберись с силами. Ты ей очень нужен.

Тор смотрел на юную девушку, которая стояла перед ним.

Он знал, что это не Элисса. Конечно, это не может быть Элисса. Это просто шутит его память. Но как они похожи... Тор не знал, что делать – плакать о том, что это не так, или радоваться встрече с дочерью. Саксен мягко подтолкнул его вперед.

Пожалуй, только держите меня, шепнула Лаурин своим ногам, а потом выпустила руку Гидеона и шагнула к отцу. Теперь они стояли рядом, она могла видеть, какие голубые у него глаза – голубыми казались даже слезы, которые стояли в них.

– Я Лаурин, – она попыталась говорить спокойно... и слезы, словно вода из переполненной чаши, потекли по щекам Тора.

– Я дал тебе это имя, моя бесценная девочка. Я дал его тебе в тот миг, когда твоя отважная мать родила тебя.

Он простер к ней руки, почувствовал, как внутри бушуют Цвета, и заключил в объятья свою красавицу дочь.

Орлак никогда не прикоснется к его детям.

Это была последняя мысль, которую осознал Тор, прежде чем полностью отдался счастью. Он дал руку к Гидеону, и вскоре отец и его дети уже стояли обнявшись. Солиана, Арабелла, Саксен, Клут и даже Кетай – все отступили в темноту, за деревья. Эти трое наконец-то были вместе, и не стоило мешать им наслаждаться блаженной радостью. Лишь Дармуд Корил по-прежнему смотрел на них.

«Почти», прошептал бог лесов и неслышно вздохнул.

«Почти»! – беззвучно откликнулась из Пустоты Лисе, и ее вздох был полон облегчения.

Глава 30

Десятый пал

Следующие несколько недель Тор знакомился со своими детьми. Сердце Лесов укрывало их от всего мира с его тяготами и тревогами, и это было восхитительно. Порой Тору казалось, что его сердце вот-вот разорвется от радости. Правда, Лаурин то и дело спрашивала, почему он так на нее смотрит, а Гидеон замечал, как отец садится к нему поближе, чтобы касаться его плечом. Мальчику это нравилось, но он ничего не говорил отцу, боясь спугнуть свое счастье.

Для Тора это было особое время. Он целые дни проводит с этими чудесными детьми... Ему хотелось петь. И однажды он запел, несказанно удивив всех, кто был рядом. Да, он был счастлив, по-настоящему счастлив.

Лаурин уже влюбилась в своего отца. Любовь дочери, величайшая из всех ценностей. Тор видел, как девочка радуется каждой минуте, которую делит с ним, с какой теплотой отвечает на его любовь. Он чувствовал, как страдало это прелестное дитя, лишенное родителей. А теперь она обрела отца и так боится его потерять... И никогда не потеряет. Он этого не допустит.

Совсем не таким был Гидеон. К тому времени, как он попал в Сердце Лесов, его нрав уже сложился. Мальчик смирился со своим одиночеством и жил

в ладу с самим собой. Да и голова у него золотая, думал Тор, глядя на сына. Такие, как он, ведут за собой сотни людей, а сила у него словно сочится из каждой поры. Стоит лишь прикоснуться к его разуму – просто прикоснуться, не для того, чтобы поговорить мысленно и можно почувствовать, как она бьется в нем, точно могучее сердце. Но Гидеон не осознавал, как велика его сила, как не осознавал своей красоты. Можно не сомневаться: эта скромность еще не раз выручит мальчика.

Сердце Лесов было подобно дому радушных хозяев, и дети были так же счастливы, как их отец. Тор, Саксен и Клут то и дело вспоминали волшебные девять месяцев, которые они провели здесь с Элиссой после побега из Карембоша. Однако все трое знали: счастью не суждено длиться долго. Впрочем... Это время дано Тору, чтобы наслаждаться покоем и учить детей, и не стоит тратить его на ненужные сожаления.

Гидеон и Лаурин жаждали узнать о своих родителях как можно больше. Оба уже забыли свое детство – даже Лаурин не могла вспомнить, что было, как она выражалась, «до Таллинора». Ни брата, ни сестру это не беспокоило. Правда, им было от души жаль Соррель, и особенно страдала Лаурин. Старушка была с ней первые дни ее новой жизни.

По совету мудрого Клута Тор рассказывал детям о том, как жил раньше он сам и как жила его мать, что он знает о странном путешествии, которое ему предначертано. Саксен вот уже несколько дней бродил где-то в лесу, и Тор не преминул этим воспользоваться.

В тот день они неторопливо завтракали на траве, а потом он продолжил свой рассказ, который уже близился к завершению. Тор ничего не скрывал от детей, он вспомнил даже сны об Орлаке. Почему-то ему казалось, что больше всего им понравится история о превращении Клута. Однако повесть о его последних странствиях породила такой поток расспросов, что он растерялся. Но Гидеону и Лаурин надо было непременно узнать, почему он вернулся в Сердце Лесов, чтобы ждать их.

Гидеон недоверчиво покачал головой.

– И теперь наша мать – королева этой страны?

– Насколько я понимаю, да, – ответил Тор. И что ты об этом думаешь? – Лаурин, как всегда, смотрела в корень. – Что ты чувствуешь?

Тор вздохнул. С самого начала он пообещал себе, что будет говорить со своими детьми начистоту.

– Опустошенность. Злость. Боль. Как будто сердце разлетелось на части. Может быть, я понимаю ее... надеюсь, – добавил он и смущенно улыбнулся. Эта рана еще не успела затянуться.

– Но ведь это могла быть ошибка, – с надеждой воскликнул Гидеон.

Тор покачал головой.

– Нет, сын. Я читал послание, переданное королеве Кипреса. На нем была королевская печать, а я хорошо помню, как она выглядит. К тому же ваша мать необыкновенно красива. Как ты, Лаурин.

Ущипните меня, подумала Лаурин. Она все еще не могла поверить, что кто-то может ей такое сказать – даже отец. Как известно, для любого отца нет девушки краше дочери.

– Любой король полюбил бы ее, – чуть слышно добавил Тор.