Месть
Шрифт:
Застегнув юбку и оправив жакет, Лили почувствовала, что костюм болтается на ней, как на вешалке. Она вошла в ванную и встала на напольные весы. С тех пор, как она взвешивалась последний раз, она потеряла восемь фунтов. Волосы ее были гладко зачесаны назад, щеки ввалились, а все лицо было каким-то помятым и измученным. Она вынула из волос заколку и распустила их по плечам, решив завтра же постричься. Ей пойдет что-нибудь стильное — какая-нибудь прическа типа каре. Ей хотелось в один прекрасный день посмотреть на себя в зеркало и увидеть там совсем
Придя на кухню, она нашла там Шейну, уже полностью одетую. Девочка ела из тарелки хлопья с молоком. Дай, лежа у ее ног, тоже завтракала. Шейна торопливо встала, налила в чашку кофе и подвинула ее матери.
— Это ты выстирала все мое белье? — спокойно спросила Лили. — Я очень тебе признательна. Это очень мило с твоей стороны.
Шейна положила тарелку в мойку, взяла губку и вымыла раковину.
— Все это пустяки, мама. — Она обернулась к Лили. — Ты так много работаешь и очень устаешь в последнее время. Я беспокоюсь о тебе.
— Иди ко мне, — сказала Лили, раскрыв объятия. Шейна подошла и обняла мать за талию. — Как ты, девочка? Ты в порядке?
Шейна отстранилась и изобразила на лице улыбку.
— Я в полном порядке. Ты же знаешь. — Она посмотрела на Лили так, словно та точно знала, что подразумевает под этими словами Шейна. — Некоторые дни ничего, а иногда — хоть волком вой. Это случается, когда я даю себе волю и начинаю слишком много думать о том, что случилось. Но я стараюсь не делать этого.
Она взяла на руки щенка, вошла в свою комнату, постелила на пол газету и закрыла дверь.
Лили отвезла ее в школу и наблюдала, как ее дочь смешалась с толпой детей. Отойдя на несколько футов, Шейна ссутулила плечи. У Лили сжалось сердце, и она отвернулась. Она так и не смогла до конца понять магическую натуру Шейны, ее волшебный характер. Это не было ее врожденным свойством, Шейна добилась этого, как великий атлет или знаменитый пианист упорным трудом добиваются своих фантастических результатов. Изнасилование отняло у нее веселость и оптимизм, и Лили очень сомневалась, вернутся ли они к ее дочери, станет ли она когда-нибудь такой, какой была прежде.
Ричард стоял в коридоре возле ее кабинета и ждал ее прихода: на лице испытующая вопросительная улыбка, в руке чашка с дымящимся кофе. От него исходил знакомый цитрусовый аромат.
— С добрым утром, однако, — шутливо проговорил он. Правда, при виде ее сумрачного лица он прикусил язык и у него немного приоткрылся рот. — Ты хорошо выглядишь и прекрасно одета, но я чувствую, что сегодня с утра у тебя поганое настроение, так?
В руке у Лили была розовая бумажка, которую ей на вахте вручила секретарша, на ней было написано, что звонила следователь Марджи Томас. Ричард проводил ее до кабинета, вошел и сел на стул. Лили взглянула на толстую стопку дел, лежавшую на полке для входящих бумаг, и морщина между ее бровей стала еще глубже.
— Извини, — сказала она, — просто сегодня, видимо, не лучший день месяца. У меня, кажется, предменструальный синдром.
Уголки
Ричард пододвинул стул поближе к ее столу, протянул руку, снял с полки стопку папок и положил их на пол, рядом с собой.
— Я сегодня приехал на работу в шесть тридцать и уже разобрался со всеми своими делами. Ну что, теперь ты чувствуешь себя повеселее? Расскажи лучше, как Шейна перенесла вчерашнее опознание?
— Во первых, Ричард, я не хочу, чтобы ты брал на себя всю работу в отделе, брось эту привычку. — В ее голосе прозвучало несколько больше металла, чем она того хотела.
— Тебе не кажется, что ты несколько превратно толкуешь мои намерения. Я хочу разделить с тобой ответственность и освободить для тебя немного времени, особенно теперь, когда тебе приходится туго. Батлер в курсе и разделяет мое мнение.
То, что она проявила излишнюю эмоциональность в их прошлую встречу, несомненно немного уменьшило в его глазах ее самонадеянность. Она ясно это видела. Настаивать, чтобы он вернул ей папки, было бесполезно.
— Спасибо, Рич. Труп, который нашли в Мур-парке — это тело Патриции Барнс. Каннингхэм звонил мне вчера после того, как ее сестра опознала труп.
— И?.. — произнес он с вопросительной интонацией.
— Она была задушена, и нет никаких данных о причастности к этому убийству Эрнандеса, но они продолжают разрабатывать его след. Каннингхэм хочет, чтобы мы связались с начальством и получили разрешение установить слежку за братом Бобби Эрнандеса — Мэнни, в надежде добыть что-нибудь, что пролило бы свет на дело Лопес — Макдональд.
— Ну а все-таки, что с опознанием фотографий? — снова спросил он, в глазах его была озабоченность.
— Шейна уверена в том, что на одном из снимков он. Я считаю, это не так. Мужчина действительно похож, но это не он. — Лили увидела на столе свои очки, которые она вечно забывала на работе, и поспешно нацепила их на нос. — Шейна считает, что я не узнала насильника только потому, что не надела при этом свои проклятые очки. Но я хорошо вижу, у меня всего лишь небольшая дальнозоркость, и я отлично разглядела этого ублюдка, могу гарантировать.
— Но, может быть, она права, а ты ошибаешься. Ты об этом не подумала? Кто этот человек? Сумели ли они его найти? — Ричард цедил слова сквозь стиснутые зубы, выпрямившись на стуле так, словно он проглотил аршин.
Лили рассердилась.
— Не лезь в это дело, Ричард. — Она снова пожалела, что говорит слишком резко, и, встав, закрыла дверь, чтобы никто не услышал их разговора из коридора. Она вернулась к столу, наклонилась к нему и прошептала: — Мне очень стыдно, что я так реагирую на твои слова и действия… Я знаю, ты очень внимателен ко мне, и, естественно, ты хочешь знать, что происходит, но, если я позволю себе слабость и мы будем каждый день говорить об этом на работе… ну… я не знаю… я просто не вынесу этого.