Месть
Шрифт:
Когда мы отправлялись спать, он обычно говорил: «Хороших снов. Если увидите плохой сон, проснитесь и попробуйте еще раз». Мать утверждала, что это старая итальянская поговорка, но он всегда произносил ее по-английски. И отец и мать говорили по-итальянски, хотя родились в Америке.
Все это я тоже рассказал Салли, пока мы ели разделенную пополам большую пиццу с луком и двойной порцией анчоусов.
Салли приехала в Сарасоту двенадцать лет назад с мужем, которого звали Мартин, Мартин Хершел Поровски. Он любил, когда его называли Джеком, потому что восхищался Джоном Кеннеди. Девичья фамилия Салли была Фельдман. Они приехали в Сарасоту потому, что
Все это она рассказала мне за кофе с так же разделенным пополам канноли.
– Почему вы сказали «да»?
– спросил я.
– Насчет сегодняшнего вечера?
Я кивнул, как мой отец. Салли вздохнула и в поисках ответа устремила взгляд в чашку с кофе.
– Вы показались мне надежным человеком. Мне приходится встречаться с массой людей - хороших, плохих, грустных, подавленных. Обычно я вижу людей сразу. Может быть, это интуиция. А может быть, интуиция - это просто опыт. Вы показались мне грустным, надежным, подавленным. Безобидным.
– Некоторые люди, - сказал я, - находят, что я похож на Ричарда Гира [5] . Дай им Бог здоровья и процветания.
Она улыбнулась.
– Еще говорят, что у меня сардонический юмор, - продолжал я.
– Я демонстрирую его изо всех сил в надежде произвести на вас впечатление. Я не встречался ни с одной женщиной с тех пор, как погибла моя жена.
– Мы очень похожи друг на друга, - проговорила она.
– Вы сказали, что собираетесь разыскать Адель. Если интуиция меня не обманывает, мы едим здесь эту пиццу и рассказываем друг другу о своей жизни не потому, что вы хотите получить от меня какую-то тайную информацию.
5
Ричард Гир (р. 1950) - американский киноактер, прочно утвердившийся в амплуа героя-любовника.
– Нет, - сказал я.
– То, что я хочу спросить у вас, я мог бы спросить у вас на работе или по телефону. Ответы были бы теми же.
– Спрашивайте, - произнесла она, отбрасывая волосы назад почти так же, как делала моя жена.
Я молчал.
– В чем же дело?
– удивилась она.
– Извините, я путешествовал в прошлое. Но уже вернулся. Что произошло с этой Аделью? И с Дуайтом?
– Ничего особенного. Она стала прогуливать уроки. А по вечерам торговала собой на Норт-Трэйл. Отца вызвали в суд. Она жила у него. Суд велел нам взять это дело. Дуайт Хэндфорд, который называет себя Прескоттом, - живое свидетельство ошибок Бога или Дарвина. Адель очень умная, хорошая девочка. Она сказала, что не будет прогуливать уроки и выходить на Трэйл. Сказала, что хочет остаться с отцом. Он тоже заявил, что хочет, чтобы дочь жила с ним.
– Но ведь...
– Прямых улик не было, - сказала она.
– Только подозрения и то, что Дуайт сидел в тюрьме за изнасилование ребенка. Я думаю, Адель боится его. Мне кажется, она и хочет и не хочет жить с ним. Возможно, он ее шантажирует. В общем, все
– И суд постановил, что она может остаться с ним, - сказал я.
– Да. Никто не знал, что ее мать жива. Суды отправляют детей домой во всех случаях, когда это возможно. В независимости от того, что совершили в прошлом их родители, в независимости от того, что многие дети снова подвергаются насилию.
– Но теперь есть Берил, - сказал я.
– Теперь есть Берил, но, что бы ни постановил суд, Адель умна, самостоятельна и сможет снова убежать к отцу.
– Попробовать стоит в любом случае, - сказал я.
– Попробовать стоит, - согласилась она.
– Итак, - сказала Салли после паузы, - я дам вам адрес Дуайта, настоящий адрес, а не тот, который он назвал в школе, и мы отправимся на Норт-Трэйл, потому что, если вы найдете Адель, я буду вам нужна.
– Именно так.
– Вы знаете, как развлечь девушку на первом свидании, - сказала она.
– Ричард Гир, - сказал я.
– Стэнли Туччи.
– Говорят.
Граница Брейдентона и Сарасоты находится севернее аэропорта, Нового колледжа и Центра исполнительских искусств «Азоло» на Норт-Тамайами-Трэйл. Сарасота - по-настоящему культурный город. В нем есть музей изобразительных искусств, пять театров, в одном из которых ставятся только мюзиклы, огромный концертный зал, балетная и оперная труппы.
Возле первого телефона-автомата у мотеля «Теплый бриз» через дорогу от гостиницы «Харкурт» ничто не напоминало о культуре с большой буквы. Мы проверили будку, номер был не тот. Салли зашла в мотель, чтобы задать кое-какие вопросы.
Пока я ждал снаружи, какая-то проститутка приняла меня за клиента.
– Вы не скучаете?
– спросила она.
Это была крашеная блондинка с грустными глазами, грубой кожей и плоской грудью.
– Спасибо, нет, но хочу спросить, не знаете ли вы вот эту девушку.
Я достал из бумажника фотографию Адели и протянул ее девице, которая выглядела не намного старше нашей беглянки.
– Славная малышка, - сказала она равнодушно, возвращая мне карточку.
– А ты коп? Я думала, что знаю всех копов в городе. Новенький?
– Я не коп, - ответил я.
– Просто ищу девочку по просьбе ее матери и хочу кое о чем ее спросить.
– А я думала, ты коп. Их тут куча была неделю назад.
– А что случилось?
– Да что я тебе, обязана, что ли? Хочешь поговорить - десять баксов.
Я убрал фотографию Адели в бумажник и вынул купюру. Она взяла ее.
– В «Желтом солнце» кого-то замочили, там, через дорогу. Копы перетрясли всех девушек, расспрашивали, ничего не нашли.
Мимо нас пролетали машины. Одна остановилась. Из окна выглянул подросток с бесцветными волосами и крикнул:
– И это все, на что ты способен, парень? Ну и бедолага!
– И умчался.
Девушка сжала зубы, втянула воздух с силой и попыталась снова завести свою игру.
– Может, еще пять?
– спросила она.
Я покачал головой.
– Тяжелые времена, - сказала девушка, засовывая десятку в карман платья.
– Ее зовут Сюзанна, по крайней мере тут, на Трэйле. Работала от «Лингер лонгер».
Она кивнула через плечо. На другой стороне Тамайами-Трэйл, за двумя другими мотелями, виднелась неоновая вывеска. Вспыхивающая стрелка указывала на мотель «Лингер лонгер».