Месяц как взрослая

Труу Сильвия

Нийда была дома и стояла возле окутанной паром стиральной машины.

— У меня последний день перед работой. А у мамы завтра первый день отпуска, — тараторила она. — Подумала: разделаюсь со стиркой, а то мама завтра сама возьмется…

Силле и не пыталась скрыть свое разочарование. Со вздохом прислонилась к косяку и сказала:

— А я думала, что сотворим что-нибудь потрясающее. Именно потому, что сегодня последний свободный день.

Деревянные щипцы, которыми Нийда ловко и быстро подтаскивала к резиновым валикам обжигающее

белье, опустились в пену, и Нийда выпрямила спину. Глаза ее, прорезавшая лоб морщинка, вздернутый носик и вытянувшиеся губы — все выражало недоумение.

Силле только вздохнула.

Нийда спросила:

— А что ты называешь потрясающим?

Силле пожала плечами.

— Придумаем что-нибудь.

— Сегодня я не могу. Пока развешу последнее белье, часть уже высохнет, и придется сразу гладить. Так что…

Нийда снисходительно улыбнулась, что-то вытащила щипцами и сунула между валиками.

— Тогда найди мне какой-нибудь халат! Помогу тебе, пока не придет в голову что-нибудь поумнее.

— Поумнее сейчас вряд ли может прийти! — крикнула Нийда и побежала за халатом.

6

Силле решила заняться своей самостоятельной жизнью. Мысль эта пришла ей в голову дома у подружки. Именно в тот миг, когда она, Силле, проходила с тазом белья мимо зеркала и глянула в него. Какой уж-жасно длинный халат! Хотя подвязалась пояском и все, в общем-то, казалось вполне сносно.

Вот и верь себе после этого! Так можно и в собственной одежде выглядеть чучелом: будешь думать, что все в порядке, а на самом деле болтается какая-нибудь ниточка или окажется, что шов расползся. Школьницам многое прощается — ребенок. Но если человек уже работает… Да еще живет один и сам следит, чтобы все было в порядке, тогда он обязан перед уходом из дома хорошенько оглядеть себя. Вряд ли у рабочего человека будет время каждую минуту бегать к родителям в комнату смотреться в зеркало.

Убедив себя такими серьезными доводами, Силле принялась перетаскивать мамин туалетный столик в свою комнату. Силле потянула столик к двери. На водянисто-сером полу прочертились белые полосы.

Она побежала в переднюю за половиком, чтобы на нем перетащить туалетный столик. В этот момент на лестничной клетке раздался голос Индрека:

— Они же сегодня утром все улетели.

Тетушка Метс подтвердила:

— Да, они встретились мне. Поехали на аэродром.

— А в квартире кто-то ходит, там что-то передвигают, — чуть тише сказал Индрек.

В дверь забарабанили.

Силле застыла в передней с половиком в руке. Даже дыхание затаила. Про Индрека она совсем забыла. Как объяснить ему, почему она не поехала в Крым, а пошла работать? Индрек, конечно, подумает, что все это из-за тех слов, которые он сказал ей в ночь под иванов день. Только этого еще не хватало! Если сослаться на то, что ведь все девочки пошли работать, то он, конечно, усмехнется: мол, извини-подвинься, а где же все эти девочки были до иванова дня? А если

и не усмехнется, то обязательно подумает. Такие уж они, мальчишки!

Снова застучали в дверь и зазвонили.

Что бы такое придумать? Ужас, до чего у человека может вдруг опустеть голова.

— Не иначе как ослышался, — решила тетушка Метс.

Она была целый день дома, всего на минутку отлучалась в магазин и знает очень хорошо, что в квартиру напротив никто не входил.

Индрек что-то пробормотал в ответ, еще раз коротко позвонил и стал спускаться по лестнице.

И только после этого Силле догадалась сменить туфли на тапочки. Осторожно ступая лишь по дорожкам, она продолжала начатую работу, перенесла тяжелый радиоприемник в свою комнату. Установила его в изголовье кушетки на тумбе для постельного белья и снова прислушалась.

Снизу, из кухни Индрека, послышались приглушенные звуки, будто кто насвистывал там, затем донесся мотив «енки».

Так. Молодой человек готовит себе обед. Пока он в кухне, ему не слышно, что делается в комнате этажом выше, надо поторопиться.

Силле подложила половик под зеркальный столик, и вот уже он доехал до передней, потом перевалил через порог… Ого! Идет как по маслу…

Вдруг за спиной что-то с грохотом упало. Это Силле опрокинула трехногую табуретку.

Насвистывание внизу оборвалось.

Силле бросило в дрожь.

Уже хлопнула внизу дверь, уже затопали по лестнице вверх шаги, уже Индрек звонил и кричал:

— Кто там? Откройте! Я все слышал!

Звонок звенел не переставая. Силле стало страшно. Она зажала уши руками, на цыпочках прокралась в прихожую и вывернула предохранительную пробку.

Звон оборвался.

— Ну вот, испортил чужой звонок, — упрекнула тетушка Метс.

— В квартире кто-то есть, я вам говорю! — доказывал Индрек.

«Глупым этого Индрека не назовешь», — подумала Силле.

А тетушка Метс посетовала за дверью:

— Бедный парень! Болезнь матери вконец расшатала твои нервы. Бог знает что тебе слышится.

Индрек пытался возразить, но тетушка Метс, повысив голос, стала говорить о галлюцинациях. Таким образом она вначале вынудила его замолчать, а потом и отступить — внизу грохнула дверь.

Силле ввернула пробку и задернула в кухне занавески. Надо же человеку что-нибудь поесть. И почитать газетку не грех. Пусть Индрек успокоится и перестанет прислушиваться.

Не успела Силле приступить к еде, как услышала стук входной двери в подъезде.

В щелочку между занавесками было видно, как Индрек направился к калитке. Но на полдороге с ним случилось что-то странное. Он резким прыжком обернулся, будто собирался кого-то поймать, и, уткнув руки в боки и расставив ноги, не отрывал глаз от окон квартиры Силле. Особенно его интересовало кухонное окно.

«Смотри, смотри! Подольше смотри. А я пока перетащу зеркало», — решила Силле и заторопилась, чтобы кончить оставленную наполовину работу.