Метель
Шрифт:
Появление яркой троицы произвело на непрезентабельного дядечку в ватнике неизгладимое впечатление: от неожиданности он безвольно опустился на толстый берёзовый чурбак, стоящий на попа рядом с костром, и принялся отчаянно икать.
– Снежку глотни, болезный, – добросердечно посоветовал Петька. – Глотнул? Прошла икота? Можешь отвечать? Да ты сиди, сиди…. В том смысле, что пока, до отдельной команды…. Итак. Как зовут? Что здесь делаешь? Почему? Зачем? Давай, докладывай. Развёрнуто и доходчиво. Я жду. Когда ждать надоест, то достану сабельку из ножен и порежу тебя, гниду уфологическую,
– Гафт Иван Павлович, 1960-го года рождения, – старательно зачастил козлобородый. – Физик, кандидат наук, профессор новосибирского Университета. Правда, в далёком прошлом, скрытым за призрачной дымкой…. В настоящее время являюсь уфологом, Почётным председателем научного общества «Магнетизм и Вселенная». Здесь наблюдаю – в плановом порядке – за сезонной магнитной аномалией, раз в тридцать лет характерной для этой местности. Снимаю показания приборов и датчиков, старательно фиксирую их в специальном журнале….
– В журнале, понимаешь, – задумчиво протянула Ольга, демонстративно перебрасывая пистолет из одной ладони в другую и обратно – В очень толстом и потрёпанном, наверное? А где находится этот специальный, и, надо думать, заветный журнал?
– В палатке, мадмуазель.
– А палатка?
– Простите? Вот же она…
– Я не об этом. Где – на географической местности – располагается твоя красная палатка? Рядом с какими – конкретно – населёнными пунктами? А приличная карта, господин профессор, имеется у тебя?
– Конечно, конечно! Имеется! – смешно засуетился Гафт, поднимаясь на ноги. – В палатке, на столике. Пойдёмте, товарищи, я вам всё покажу! Там у меня керосиновая лампа горит, поэтому светло. Только вот…
– Только вот – что?
– Тесновато там, мы все не поместимся.
– Ничего страшного, старина, – вмешался в разговор рассудительный и вежливый (согласно отведённой ему роли) Нефёдов. – Входной полог палатки откинем по сторонам, вот, всё и увидим-рассмотрим. Ну, пошли, что ли? – зевнул демонстративно лениво и равнодушно. – Чем быстрее утрясём дела текущие, тем быстрее тебя оставим в покое. Занимайся – сколько хочешь – приборами и датчиками, заполняй свой толстый и заветный журнал…
Всё внутреннее пространство палатки, площадь которой составляла порядка двадцати пяти метров квадратных, было заставлено – в два ряда – длинными самодельными стеллажами с самыми разнообразными приборами и приборчиками. Часть оборудования, явно, была выключена. Остальные же приборы приветливо и ласково подмигивали жёлтыми, красными и зелёными лампочками. В дальнем торце палатки – между рядами стеллажей – виднелся раскладной столик с ярко светящей керосиновой лампой.
– Вон там лежит подробная карта, – махнул козлобородый уфолог рукой в направлении стола. – Я сейчас принесу! Сейчас…
– Подожди, дорогой! – властным жестом остановил бывшего профессора Пётр. – Успеешь ещё. А как ты всё это барахло, – небрежно описал рукой широкий полукруг, – затащил на вершину холма? Только не говори, пожалуйста, что в одиночку.
– Нет, конечно же! Мои коллеги и ученики почти трое суток занимались установкой данного наблюдательного пункта. Потом, примерно
– Подозрительно всё это, Иван Павлович, – Ольга недоверчиво покачала каштаново-фиолетовым гребнем. – Ох, подозрительно!
– Что именно, милая мадмуазель?
– Ну, как же! Коллеги и ученики оказали тебе действенную и эффективную помощь, а потом, когда заработало хитрое оборудование, уехали…. Они, что же, совсем-совсем нелюбопытные? Опять же, за таким количеством приборов одному наблюдать совершенно несподручно. Верно ведь? Итак, ставлю вопрос ребром. Почему ты, морда очкастая, здесь обретаешься в полном одиночестве?
– Потому, что находиться в этом месте – в период сильных природных магнитных аномалий – очень опасно. Зачем, спрашивается, неоправданно рисковать молодыми жизнями? Я же одинок, ни жены, ни детей, ни прочих родственников. Если и случится что-нибудь, э-э-э, неприятное, то никто толком и не расстроится…
– Загадками говорите, уважаемый уфолог! – начал сердиться Нефёдов. – Что опасного в этой прекрасной местности? Отличная экология, чистейший воздух, до Москвы – рукой подать. Вернее, будет – подать рукой, когда упрямый Лужков и его отвязанная компания завершат эту бесконечную эпопею с дорожными кольцами…. В чём же конкретно заключается смертельная опасность, о которой идёт речь?
– А то вы сами не в курсе, господа «фээсбэшники»? – неожиданно улыбнулся Гафт, многозначительно косясь на гусарский мундир Петра. – Ведь, определённо, что-то знаете…
– Что мы знаем, старик, это совершенно не твоё дело! – жёстко и непреклонно отрезала Ольга, для пущей важности щёлкнув пару раз пистолетным предохранителем. – Отвечай на заданные вопросы! Чётко и правдиво, не виляя из стороны в сторону. Пока не загремел в следственный изолятор – со всеми вытекающими неприятными последствиями…
Очкастый чудак-уфолог как-то сразу поскучнел, сморщился, словно сдувшийся воздушный шарик, и бесцветно-механическим голосом принялся излагать – обычно так профессора, пребывающие в состоянии сильнейшего утреннего похмелья, читают на первой паре лекции сонным студентам, пребывающим в аналогичном состоянии:
– Общеизвестно, что наша прекрасная планета окружена, если так можно выразиться, существенными магнитными полями. А отдельные поля, естественно, сливаются в Единое магнитное поле. Ну, как районы сливаются в области и провинции, а те, в свою очередь, в целые страны и континенты…. Итак, существует Единое магнитное поле нашей многострадальной старушки-Земли. У этого поля имеется стационарная ось, вокруг которой постоянно мигрируют-перемещаются отдельные магнитные районы и области. Но, время от времени, с чётко прослеживаемой периодичностью, от основной оси «высовываются» – на короткие временные промежутки – боковые второстепенные оси-отростки. Что, естественно, вызывает вихревые нестабильности магнитных полей-районов и полей-областей. А нестабильности, в свою очередь, планомерно наслаиваясь друг на друга, вызывают всякие, э-э-э, аномальные явления…