Метель
Шрифт:
– А она сбежала, – вновь ляпнула Алена.
– О, как! – сквозь слезы рассмеялась Катенька. – Сбежала! И правильно сделала! Потому что тебе лечиться надо, а не жениться!
– Егорка! Ты что натворил-то! – всплеснула руками мать. – Лена! А ты куда смотрела?
– Куда! – сквозь слезы продолжала Катя. – Она-то их и расписала! Говорила я! Говорила! В город надо было ехать! А вы все быстрее хотели! За стол хотели! Вот вам! Расхлебывайте теперь! Празднуйте!
Она вскочила и понеслась к дверям. Ей пытались преградить путь Жорины родители, но в девушке вдруг появилась невиданная
– Катя, Катя! Куда?! Егор! Что ж ты стоишь!!! Беги за ней!
Он опомнился и ринулся за Катенькой. Соскочив с крыльца, та запуталась в длинном подвенечном платье, и Жора легко ее догнал. Схватил в охапку, стиснул, торопливо заговорил:
– Что ты распсиховалась? Сказано тебе: ошибка случилась! Ленка все исправит!
– А мне теперь что делать? Что? – вырывалась Катенька.
– Ну, подожди чуток.
– Подождать?!! Да меня засмеют!!! Ты ж меня опозорил!
– Да ты сама меня позорила! – не выдержал он. – Думаешь, я не знаю, про твои шашни с бизнесменом?! Чем ты занималась, пока я Родину защищал?!
– Кто тебе сказал?!!!
– Да все знают!!! Весь район!!! Может, за то тебе и метель!!!
– Пусти!!!
Она изо всех сил оттолкнула его и побежала к заметенным машинам. Ломая ногти, попыталась открыть дверцу, скребла снег… Жора подбежал к ней, схватил за руку и уже гораздо тише сказал:
– Что ж ты делаешь, дура? Ты куда ехать собралась?
– Домой! Пусти!
– Ты бы оделась сначала. Замерзнешь. Захочешь ехать – я сам тебя отвезу.
На крыльцо вышла мать.
– Катя! Егор! Да что вы, как ненормальные! Идите в дом!
– Да погоди ты, мама! Катя, ну прости меня! Пьяный я был! И от ревности ошалевший! Мне сказали, что ты от другого ребенка ждешь!
– Кто сказал? – всхлипнула она.
– Колька.
– Он-то откуда знает?
– Так это неправда?
– Ну, конечно, нет!
– Прости меня, – взмолился Жора. – Прости, а? Ты меня еще любишь?
Он почувствовал, как задрожала Катина рука. Та враз ослабла и дала увести себя в дом. От крика все, кто здесь был, проснулись и теперь недоумевали: что случилось-то? Когда ж в церковь, а когда за стол? Катеньку отвели в спальню, выгнав всех, кто там был, принялись отпаивать водой, успокаивать. Прибежала ее мать, разохалась, потребовала валерьяновых капель. В общем, началась великая суета.
Жора с Аленой вышли на крыльцо, передохнуть.
– Что делать-то будем? – тоскливо спросил он.
– Не бери в голову, – тряхнула кудрями Алена. – Я мигом вас разведу. С этой, как ее? С Марьей Гавриловной!
– А как же документ? Свидетельство о браке?
– Подумаешь, документ! Где он, а? И где она? Твоя жена. Исчезли. А на нет и суда нет. Шлепну тебе в паспорте штамп «разведен», и через неделю женишься на Катьке. Поросят жалко, и салаты пропадут, да ничего. Пусть лопают сейчас, а мы потом посидим своей семьей, по-тихому и без поросят. А свидетельство я тебе новое выпишу.
– Выходит, я буду двоеженец? – криво улыбнулся Жора. – В Москве Марья Гавриловна, в Грибове Екатерина Ивановна.
– А чем плохо-то?
– Нет, я так не могу. Что я, мусульманин? Меня ж посадят за двоеженсково!
– А
– Нет, не получится, – покачал головой Жора. – Нечестно это. И Катя ни за что не согласится.
– А ты бы взял, да и спросил у нее.
– Не пойдет.
– А ты что предлагаешь?
– Надо по закону. Найти эту Марью Гавриловну и развестись с ней официально.
– И где ты ее найдешь? Москва большая!
– Имя с фамилией знаю, год рождения… – неуверенно сказал Жора.
– Ну а дальше? Думаешь, она прописана в Москве? Где живет-то, говорила?
– На съемной квартире.
– Ах, на съемной ква-а-ртире… – протянула Алена. – Ну, ищи. Ветра в поле.
– Дурак я, дурак!
– Это правильно. В общем, так, Егор. Я тебе предложила вариант. Она тоже, видать, пришла в себя и поняла, что глупость сделала. Я о твоей жене говорю. Ты ведь о ней ничего не знаешь. Может, у нее есть кто? Может, она тоже назло? Как батюшка нынче сказал, бес попутал. Иди к Кате, поговори с ней. С матерью ее поговори. Любите ведь вы друг друга. Любите?
– Ну, – не слишком уверенно сказал Жора.
– Ты в себе ли, парень? – прищурилась Алена.
– Не-а, – честно признался он. – В голове туман.
– Али московская барышня тебе мозги запудрила? Тебе выспаться надо. Через день-другой придешь в себя. И поймешь, что я права.
Тут дверь приоткрылась, на пороге появилась мать.
– Егор! Ну, где ты там? Катя зовет, иди.
…Прошло три дня. Он помирился с Катей, объяснился с родней, ее и своей, и согласился с сестрой Аленой: сделать вид, что ничего не было. Ни метели, ни венчания, ни Марьи Гавриловны. Все эти три дня Жора ходил тихий, задумчивый, много спал, много ел и в рот ни брал спиртного. Катя жила у них, в грибовском доме, как будто все уже случилось. Будто бы это с ней Жора венчался в деревянной церкви под завывание ветра, после чего была первая брачная ночь. О ней, кстати, он благополучно умолчал. Остальные участники событий о подробностях тоже не распространялись. Пьяные, мол, были, спать повалились, не помнят ничего. Молчала и Алена.
Жора на все отвечал только «да» и «нет», лежал на диване, смотрел в потолок и никто не мог понять, о чем он думает.
В четверг Катенька начала суетиться. Шушукалась о чем-то с Аленой, которая задержалась на неделю в Грибове «по семейным обстоятельствам», подолгу говорила с будущей свекровью, примеряла перед зеркалом наряды, прихорашивалась.
– Ишь, как ей замуж охота! – съехидничала Алена, присев на диван, где лежал, глядя в потолок, ее брат. – На все согласна! Что молчишь?
– А что сказать?
– Ты жениться-то хочешь?
– А я уже женат.
– И все ж таки нехорошо это.
Он поднял глаза: мать. Подошла неслышно, встала в изголовье. Заговорила:
– Нехорошо, Егор, не по-людски. Ведь вас повенчали.
– Ах, мама! – отмахнулась Алена. – Кто нынче на это смотрит? Вон, звезды, без конца то венчаются, то разводятся. Телевизор-то смотришь?
– Они нам не указ, – покачала головой мать. – Да и какая у них вера? На показ. И любовь напоказ. А я для вас другого хочу. Надо бы с батюшкой поговорить. В грехе ведь они будут жить. Нехорошо это.