Метка смерти
Шрифт:
Он отошел от окна, подхватил пиджак со спинки рабочего кресла и быстро надел. В следующий момент дверь распахнулась.
Снейдер, как всегда в дизайнерском костюме, буркнул «Goedemorgen» [1] , захлопнул за собой дверь и подошел к письменному столу, перед которым остановился.
Ван Нистельрой тоже остался стоять. Беседовать со Снейдером сидя было вряд ли возможно. Разговор с ним либо проходил в рекордное время и безо всякого смолтока, либо был таким эмоциональным, что клочья летели. Среднего не дано.
1
Доброе
Ван Нистельрой ослабил узел галстука.
– Доброе.
– Ты обдумал мои требования?
– Да, и мой ответ: нет!
Брови Снейдера сошлись на переносице. Господи, его полированная лысина и лицо казались еще бледнее, чем обычно, а вместе с узкими черными бакенбардами, которые шли от висков к подбородку, представлялись кадром из какого-то контрастного драматического черно-белого фильма. Мужчина срочно нуждался в отпуске и отдыхе. Но ван Нистельрой знал – единственное, что могло вернуть лицу Снейдера здоровый цвет, были охота на убийц и преподавание молодым зеленым коллегам в Академии БКА. При любой иной деятельности он погибнет самым жалким образом.
– Нет? – повторил Снейдер. Его веко дернулось.
– Я обсудил твое предложение с обоими вице-президентами, мы одного мнения.
– Vervloekt [2] , это не было предложением, – пробурчал Снейдер.
Ван Нистельрой сделал глубокий вдох и выдох. Он был уже готов вышвырнуть Снейдера из своего кабинета, но ввиду их старой дружбы – хотя, дружбой это нельзя было назвать, скорее многолетним перемирием – решил сначала попробовать дипломатический путь. Кроме того, многие опытные коллеги со стажем были мертвы, почти год назад стерты с лица земли в течение нескольких дней, и он нуждался в Снейдере. Но не любой ценой, и уж точно не на условиях Снейдера. Работа в БКА не концерт по заявкам.
2
Проклятье (нидерл.).
– Ты получишь свой прежний кабинет, – сказал Нистельрой и на пальцах перечислил следующие пункты: – Две комнаты. Твое массажное кресло уже стоит там, а твоя массажистка – как ее зовут, Акико? – снова может приходить. Сними детектор дыма и кури свои самокрутки с марихуаной, без которой ты, очевидно, не в состоянии работать, выкини все растения из кабинета, если они лишают тебя кислорода, необходимого для мыслительного процесса, и пей сколько угодно ванильного чая, пока весь этаж не будет пахнуть как тропический остров, но на этом мое терпение заканчивается.
– Насрать на массажное кресло и чай! – резко отреагировал Снейдер. – Не об этом речь.
– А о чем тогда?
– Нам нужна команда, которая…
– С каких пор ты работаешь в команде?
– Я не работаю в команде, мне нужна команда!
– С чего это вдруг? И кому эти люди должны подчиняться? Руководству БКА, как и все остальные пять тысяч сотрудников? Или они будут работать во вселенной Снейдера?
Снейдер смерил его взглядом, словно это он, президент, вдруг обкурился.
– Мартен, ты не можешь просто так игнорировать все существующие правила! – продолжил ван Нистельрой.
– Verdomme! [3] – Снейдер уперся руками в стол и наклонился вперед. Тыльные стороны его ладоней были исколоты иглами,
3
Черт возьми»! (нидерл.)
– Такова жизнь. Правила придумал не я.
– Да, все время новые заявки, протоколы, сертификации и все более строгие положения о защите персональных данных – меня уже тошнит! – презрительно выкрикнул Снейдер и смахнул пачку бумаг со стола. – Из-за всех этих онлайн-формуляров, новых компьютерных программ и прочего офисного дерьма я больше из четырех стен не выбираюсь!
– Времена меняются. Так всегда было. Это офисное дерьмо, как ты его называешь, часть действующей демократии – а после событий прошлого года за нами следят пристальнее, чем когда бы то ни было. И мне очень жаль, если из-за этого ты чувствуешь себя ограниченным в твоей… – он нарисовал пальцами в воздухе кавычки, – креативной свободе творчества.
Глаза Снейдера сверкнули.
– Считаешь, что это смешно?
– Нет, не считаю! – повысил голос ван Нистельрой. – Но я не могу иначе.
– Пока преступники организуются все лучше, наши бюрократические барьеры становятся все выше. Взгляни на отчеты о последних операциях.
Ван Нистельрой кивком указал на экран монитора:
– Спасибо, у меня их десятки.
– Мы отставали, потому что нас тормозил регламент. Наши методы уже давно не оптимальны. Наемные убийцы, тягачи [4] , наркоторговцы, сутенеры, торговцы оружием работают все быстрее и изощреннее, в то время как наши операции становятся все медленнее. Мы даже не можем организовать прослушку офиса без вмешательства судей, прокуратуры и служебного надзора. Нам пора научиться бегать быстрее.
4
Человек, ввозящий нелегальных мигрантов.
– И как ты себе это представляешь?
– Начнем с маленькой действенной команды, у которой будет возможность не считаться с запретами, чтобы реагировать быстрее.
– И эту команду соберешь ты?
– А кто еще?
– И ты будешь держать ее под контролем, чтобы проект не коллапсировал?
– И не сомневайся.
Ван Нистельрой помотал головой:
– Я не могу тебе этого разрешить.
– Почему?
– Господи, потому что это нелегально! – воскликнул ван Нистельрой. – Да кто утвердит такое? Даже у Службы внешней разведки, Военной контрразведки и Федерального ведомства по охране конституции нет такой свободы. Но великий Мартен Снейдер, разумеется, ее требует.
– Мартен С. Снейдер, – холодно уточнил его собеседник.
– Да плевать! – Ван Нистельрой вздохнул. – Мой ответ: нет! С волками вой по-волчьи или ищи другую работу. На мой взгляд, у тебя и так слишком много привилегий.
– Ты не оставляешь мне выбора.
Ван Нистельрой молчал. Он уставился на Снейдера и пытался понять, что происходит в его голове. Он наверняка просто блефует.
Снейдер сунул руку под пиджак, вытащил служебное оружие, «Глок-17», извлек магазин, вытряхнул патрон из ствола и с грохотом положил все это на стол ван Нистельроя.