Меткий стрелок
Шрифт:
— Да нет, все спокойно. Леонидов поинтересовался — я сказала, что ты болеешь.
— А он что?
— Ничего. Сказал: «Понятно».
— И все?
— Все.
Анне Сергеевне даже стало немного обидно. Заболела ведущая самой рейтинговой дневной передачи, а начальство и в ус не дует. Хоть бы позвонили, поинтересовались. Может, человека уже в реанимацию увезли! А то и в морг.
Тут, непонятно почему, но Баскакова снова вспомнила, как вчера вечером Леонидов и Ремизов тащили к машине какой-то
— Ладно, — сказала она Донской. — Хватит трепаться. Иди работай. А то еще начальство хватится.
— Какая трогательная забота! — хихикнула Донская. — Ладно. Выздоравливай. А Виленкину передай, чтоб позвонил на работу.
Анна Сергеевна вспыхнула:
— Я же сказала, что…
— Да ладно, ладно. Это ж я так, на всякий случай. Ну пока.
Баскакова положила трубку на рычаг.
«Вот паскуда, — подумала она. — Сейчас побежит всем трепать, что я тут с Виленкиным. И до чего же стервозные бывают бабы!»
Анна Сергеевна покачала головой.
«Кстати, а в самом деле: где может быть Виленкин? Чтоб этот воробушек да ушел с работы, не спросившись у начальства! Быть того не может».
Тут Анна Сергеевна вновь вспомнила про непонятный куль. Что же в нем все-таки было? И куда они его тащили?.. К машине? Странно.
Что-то не давало Баскаковой покоя. Какая-то странная и жуткая мысль. Настолько жуткая и настолько странная, что Анна Сергеевна боялась ее.
Она вдруг ясно вспомнила, как Кирилл Ремизов поднимал Виленкина со стула и тащил к туалету. Помнила, как упирался Виленкин и какое у него было бледное, испуганное лицо.
Помнила она и как Ремизов вернулся из туалета. Правда, уже смутно. В тот момент (впрочем, и как во все предыдущие и последующие моменты) Анна Сергеевна как раз пыталась обратить на себя внимание Леонидова, а тот даром что перед ним танцевала почти совершенно голая красивая женщина — все поглядывал куда-то в сторону. Что было дальше?
А дальше явился Ремизов и принялся нашептывать что-то на ухо Леонидову. Баскакова помнила, как у Юлия Семеновича задрожали губы. У шефа было такое выражение лица, словно он сейчас развернется и влепит Ремизову затрещину. Чем же его мог так расстроить этот самовлюбленный молоденький красавчик?
Анна Сергеевна усмехнулась: а может, они педики? А что, недаром Шустов его так опекает. Парень-то действительно красивый. Она бы и сама с ним не прочь, да разве такой клюнет? Такому семнадцатилетних девчонок подавай. Свеженьких, тоненьких… Хотя ведь ему и самому уже не восемнадцать, должен уже научиться ценить в женщинах не только свежесть, но и опыт! Ох, она бы ему показала!
Анна Сергеевна мечтательно закрыла глаза и улыбнулась.
В этот момент в дверь позвонили. Баскакова вздрогнула.
«Странно, — подумала она. — Кого это черт принес? Никто же не знает,
Она откинула покрывало, спустила босые ноги и принялась нашаривать тапочки.
В дверь вновь зазвонили.
— Слышу, слышу. Не глухая, — проворчала Анна Сергеевна, надевая тапочки. — Какие нетерпеливые.
Баскакова медленной, прихрамывающей походкой (отсидела ногу) двинулась к двери, на ходу прикидывая, кто бы это мог быть.
Подошла к двери и заглянула в глазок. «Вот так так! — подумала она. Не может быть! Он-то как сюда попал? И что вообще все это значит?»
Вновь зазвонил звонок.
— Открываю, открываю, — проворковала Анна Сергеевна.
Перед тем как открыть, она повернулась к зеркалу, скептически скривилась («Надо было хоть накраситься, что ли»), откинула со лба прядку волос, вздохнула, жалея, что ничего уже нельзя подправить, и открыла дверь.
Гость стоял у двери с букетом свежих алых роз. Анна Сергеевна удивленно уставилась на цветы, не в силах произнести ни слова.
— Здравствуйте, Анна, — с лучезарной улыбкой сказал неожиданный гость. — Вы позволите войти?
— Конечно, конечно, — заволновалась Баскакова. — Проходите. Вот уж кого не ожидала!.. Осторожней, здесь обувь.
Гость вошел в прихожую.
— Можете не разуваться, — сказала Анна Сергеевна. — Проходите прямо на кухню. В комнате у меня беспорядок. — Она смущенно откинула упавшую на лоб прядку. — Я тут немного приболела…
— Я в курсе, — сказал гость. И тут же спросил: — Надеюсь, ничего серьезного?
Прозвучало это довольно взволнованно. Из вежливости, конечно, но все равно приятно.
— Да чепуха, — махнула рукой Анна Сергеевна. — Обычная простуда. Думаю, к завтрашнему дню пройдет.
— Вы уж лечитесь, — с улыбкой сказал гость. — И не стойте на сквозняке! Вас же может продуть! — Улыбка его стала озорной. — А ну-ка быстро закройте дверь!
Баскакова вконец смутилась.
— Что? — пробормотала она. — А, да. Сейчас.
Анна Сергеевна закрыла дверь и повернула ручку замка на два оборота.
Гость между тем прошел на кухню.
— А у вас уютно, — сказал он, осматривая увешанные календарями и часами стены.
— Ничего особенного, — пожала плечами Анна Сергеевна. — Чаю хотите?
— Не откажусь.
Баскакова улыбнулась:
— А цветы так и будете держать в руках?
— Ах да, извините. Это вам.
Он улыбнулся и протянул букет Анне Сергеевне.
— Спасибо, — ответила она, принимая цветы. — Чем же я заслужила?
— Это риторический вопрос, — ответил гость. — Достаточно того, что вы красивы.
Анна Сергеевна расплылась в улыбке:
— Устраивайтесь поудобнее. Я сейчас. Только поставлю цветы в воду.