Метла и посох

Никанорова Наталья

– Поправьте меня, если ошибусь. Как мы выяснили, писать в блокноте можно только этой ручкой, похоже, это ветка этого дерева. И скорее всего, она действует, как антенна, улавливающая мысли.

Стены из чёрного камня закончились, студенты стояли в коридоре, отделанным чароитом.

–

Значит, что получается, - тряхнул головой Виталий.
–  Нарисовать в блокноте реалистичный атомный взрыв может только человек, хорошо понимающий физику процесса, обманувший своё подсознание? Дескать, он всем этим действием несёт добро. Кто в курсе, насколько это реально?

– Нереально, - покачала головой Софочка, - подсознание после подросткового возраста стабильно, самостоятельно человек обмануть его не может.

– Самостоятельно, - задумчиво произнёс Павел. Достал свой блокнот, повертел в руках мини-ручку, хмыкнул и написал:

«Вы нас слышали? Мы правы?»

Буквы впитались в страницы блокнота и, я слышала это отчётливо, со страниц послышался шум леса.

Остальные увидели, как лицо Павла осветилось ярким светом, идущим из блокнота и он застыл глядя в никуда. Так прошло несколько секунд, затем юноша потряс головой, словно прогоняя видение. На короткое время он увидел всю компанию со стороны. Друзья шли по широкому лугу вместе с каким-то человеком, до ужаса знакомым. Но, как Паша не силился, не смог его опознать. Это продолжалось менее минуты. Сияние погасло…

– Паша, Пашенька, что с тобой, – тормошила его Рина.

– Всё в п-порядке, – отозвался Павел.

– Уверен? – уточнил Виталий. – Может вернись в комнату, отдохни?

– Да, всё нормально со мной, честно.

Дверь,

у которой стояли студенты, внезапно распахнулась, на пороге стоял Гордей Гордеевич.

– Вы заставляете себя ждать, - заметил профессор, ехидно глядя на них.

Друзья поняли, что бурное обсуждение велось под дверью проректора Ищеева и предпочли войти, чтобы избежать неудобных вопросов.

За длинным овальным столом сидели педагоги. Во главе стола, поблёскивая лысым черепом, занял место проректор. Рядом с ним чуть поодаль устроилась Ядвига Густавовна. Ей как будто ничуть не мешало, что по соседству задумчиво попыхивал трубкой Герман Эдуардович. Никодим Велимирович что-то вполголоса обсуждал с Ульяной Фёдоровной, а Гордей Гордеевич насмешливо смотрел то на студентов, то на Ищеева.

– Садитесь, - радушно пригласил хозяин кабинета. Подождав, пока прибывшие займут свои места, заговорил:

– Так уж случилось, что сегодня разговор начинать мне. Собственно, из-за меня всё и началось. Точнее не совсем, но…

– Ближе к делу, Кощеюшка, - попросила Ядвига Густавовна.

– Хорошо. Как вы уже догадались, а Павел наверняка смог увидеть, мы из другого мира. До Большого Взрыва существовала другая Вселенная - фантазии, сказок, всего, что может быть создано полётом мысли художника, поэта, творца. И всё было бы прекрасно, если бы не мой неугомонный братец. Да, у меня есть старший брат. Его зовут почти так же, как меня. Различие только в одной букве, его имя Кащей. Мне всегда приходилось отвечать за его проступки, исправлять его пакости, он, кстати, считал, что это ужасно весело.

Конец ознакомительного фрагмента.