Метод супружества

Переводчик: Ольга.

Редактор: Наташа К.

Вычитка и обложка: Татьяна Н.

Пиши то, что ты знаешь.

Довольно

банальная, но по-прежнему актуальная фраза, и не просто так.

Все мои книги так или иначе очень личные. Все они — частички меня самой: то, с чем я боролась и что чувствовала. Даже то, какими телешоу я была одержима.

Конечно, в некоторых вещах я проявила большую творческую свободу. У меня не было опыта общения с байкерами-преступниками, наемными убийцами, вампирами, демонами или ведьмами… пока. Но многие трудности моих героинь отражают мои собственные.

Если вы читали какую-либо из моих книг раньше, то, возможно, заметили, что я пару раз упоминала выкидыш. К сожалению, это тоже своего рода правило «пиши то, что знаешь».

В этой книге я беспокоилась о том, что наступаю на те же грабли. Что мои читатели могут почувствовать себя «больными» от этой темы, поскольку она неудобна, и исторически замалчивалась или нас убеждали «держать ее при себе».

Затем я мысленно дала себе пинка под зад.

Прежде всего, я не могу решить, что буду помещать в книгу, а что нет. Это решают персонажи. И если бы я заставила себя ничего не писать, это оказало бы этой истории и вам, дорогие читатели, большую медвежью услугу.

Во-вторых, это моя история. Это бесчисленное множество историй других женщин. И еще раз, нас настоятельно просят держать эту тему в секрете, чтобы другим было удобно. Нам суждено страдать в тишине и думать, что мы одиноки.

Но это не так. Вы не одни.

Есть миллионы женщин, которые читают любовные романы, чтобы отвлечься. Но также есть миллионы людей, которым нужно чувствовать, что с ними разговаривают, их видят.

Этим я и занимаюсь.

Я также пишу это, чтобы дать вам надежду. Я пишу то, что знаю.

Я знаю, каково это — в один момент испытывать радость и надежду, а в следующий — боль от потери своего будущего. Я знаю боль, как физическую, так и эмоциональную, от потери собственных детей.

И впервые я знаю, на что похожи удары моей дочери. Я вижу, как мое тело меняется, растет и дает мне надежду.

Я пишу это на шестом месяце беременности.

Так что большая часть страстных желаний, срывов и тревог, через которые проходит Фиона, исходит непосредственно от меня.

А вся самоотверженность, доброта и преданность Кипа исходят от моего мужа. Он готовил мне брауни, когда это было единственное, что я могла переварить. Его беспокоили звуковые волны от ультразвука. Каждое утро он помогает мне встать с постели, растирает мне ноги, разговаривает с нашей дочерью и смягчает все мои срывы.

Он — мое «долго и счастливо».

И она тоже.

Так что это самая личная книга, которую я когда-либо писала. Пришлось

разбираться с иммиграцией, чтобы получить свою собственную Грин-карту, как только я влюбилась в ветерана. За исключением того, что я любила его с самого начала и никакого мошенничества с визой здесь нет… на случай, если вы работаете в службе иммиграции.

Кроме того, эта книга — любовное письмо самой себе. Моему мужу.

И самое главное, нашей дочери.

Я надеюсь, что эта книга даст вам все, что вы ищете: побег; вашего следующего любимого книжного бойфренда; немного смеха и, может быть, немного надежды.

Энн

Фиона

— Берешь ли ты этого мужчину в законные мужья?

Я не думала, что мне когда-нибудь зададут этот вопрос снова.

На самом деле, когда я приехала в эту страну, то дала себе очень конкретные обещания относительно брака, о принадлежности мужчине в принципе.

А именно: что я никогда больше не буду принадлежать мужчине.

Но проблема в том, что я чертовски плохо выполнила обещания, данные самой себе.

— Да, — сказала я сквозь стиснутые зубы, не разбирая слов, что само по себе было чертовски впечатляюще, учитывая, насколько я была пьяна.

Похоже, он был недостаточно пьян.

— Берешь ли ты эту женщину в законные жены?

Глаза цвета морской волны впились в мои. Они были жесткими, сердитыми, говоря о том, что он делает это против воли.

За исключением того, что он вложил в это все свои способности, и все это было его идеей.

— Да беру, — выдавил он из себя. Эти два слова прозвучали так, словно они причиняли ему боль. Как будто кто-то приставил пистолет к голове.

— Теперь я объявляю вас мужем и женой. Вы можете поцеловать невесту.

Блять.

Я знала, что эта часть настанет. Отчасти именно поэтому я была почти пьяной в хлам. Да и в целом из-за всей этой историей с женитьбой.

Мы должны были это сделать. Весь смысл свадьбы состоял в том, чтобы сделать ее правдоподобной. Я боялась, что до этого момента у нас все шло не так хорошо. Я, спотыкалась, идя по проходу, Кип все это время сердито смотрел на меня, и мы оба стояли так далеко друг от друга, как только могли, словно боялись, что другой заразен.

Мы заранее договорились, что поцелуй должен был состояться. Но теперь я не могла заставить себя пошевелиться. Мужчина напротив меня — мой муж — выглядел так, словно приклеился к месту.

Напряженный момент.

Черт побери.

Все должно было закончиться еще до того, как началось.

Это же нормально, да? Во-первых, это была нелепая идея.

Могли бы мы по-прежнему изображать «влюбленность» без поцелуя? Я могла бы сказать, что у меня герпес. Или что ему не нравилось проявлять любовь на публике.