Метро 2033. Белый барс

Киреев Тагир

Первую в жизни сказку я услышал, когда мне было шестнадцать, от своего второго отца, которую он так томно и мучительно выдумывал, укладывая моих младших сестренок спать. Оставалось всего несколько часов до моего отъезда в Москву, и нам все никак не удавалось нормально поговорить, а тут еще и девчонки пристали со своими «расскажи да расскажи». Ворочаясь на раскладном диване,

утопая в мягких пуховых одеялах и подушках, они все не успокаивались, пока сказка про лесного жителя Шурале не превратилась в остросюжетный триллер. События той ночи практически полностью перекочевали в первую главу этого романа с двумя исключениями (образы моих сестренок слились в единый персонаж и концовка у этой сказки была совсем другая). Когда же отцовский сюжет вывел героев сказки из леса в Москву (неожиданно, согласны?), все наставления (вроде, не пить, не курить, таксистам не доверять, по ночам не блындать и думать за дураков) были переданы мне через их уста. Я все понял, мы молча попрощались, и я уехал учиться в Москву. Вышел, так сказать, из леса. (Кстати, таким же методом наставления мой отец пользовался, когда читал сказки и двум моим младшим братьям).

Вам это может показаться странным, но это совсем не то, о чем я на самом деле хотел сказать.

Вторую в жизни сказку (и вот она предназначалась исключительно мне) я услышал от человека, чье фото помещено выше, и чье имя указано на обложке книги. Да-да, вы сейчас все правильно подумали. Тагир Киреев, которого вы видите на фото – это не совсем я. Точнее, совсем не я. Сейчас, вовсе не важно, кто написал этот роман. Гораздо важнее понять, для чего.

Когда я впервые встретил Тагира, я понял, что не было в моей жизни настолько искреннего и светлого человека, чем он. Он был одним из тех людей, который никогда (НИКОГДА!) не мог закрыть глаза хоть на какую-нибудь, даже самую маленькую несправедливость. Он никогда не проходил мимо чужих бед, никогда никому не отказывал в просьбе и даже чуть ли не на ходу выпрыгивал из своего Logan’а, когда видел, что на улице творилось что-то не так. Именно он рассказывал все эти незатейливые, поучительные истории, так

называемые сказки, которые обросли сейчас легендами и перекочевали в роман. Это и история женщины из деревни, которая на санках дотащила своих мужа и сына; и история про Кефера, полностью легшая в основу восьмой главы (разве что, истории про кладбище рассказал мне отец). Это именно он возил меня в больницу к детям, от которых отказались из-за их болезней (он и там рассказывал свои сказки, доводя детей до истерического хохота и сам смеялся так же), и именно благодаря нему произошел тот разговор с мальчиком Рамазаном, который описан в этом романе, в шестой главе.

Часто, мы садились в его Logan и нарезали круги по вечерней Москве, размышляя о жизни и мечтая о том, как он станет режиссером, а я сценаристом. Только, вот в чем несправедливость (и это как раз та самая несправедливость, которую я хочу исправить). У него больше нет такой возможности – стать режиссером. У него нет больше никаких возможностей, даже самой простой – рассказать своим детям сказку. Его самого больше нет. У него отобрали эту возможность люди, которые, наверное, даже не знали его.

Этот роман создавался ни ради славы, ни, тем более, ради денег. Поэтому я и не называю своего имени (хотя оно скрыто в этом романе), ведь, как говорят, настоящие благие дела делаются анонимно. Он создавался по одной простой причине – исполнить неосуществившуюся мечту, хоть и немного трансформированную. Этот роман – моя попытка запечатлеть доброе имя Тагира Киреева в истории. Ведь Казань – его любимый город, а Белый барс издревле считался покровителем детей. И весь гонорар, полученной мною, будут переведены в благотворительный детский фонд от его имени. Этот роман – моя попытка продлить жизнь достойного человека, чтобы, хотя бы в этой книге они пожил по-настоящему. Так, как ему не удалось.

P.S. Есть еще очень много людей, которых я должен поблагодарить за то, что этот роман появился на свет. Но, я обещаю им, что сделаю это в другой книге…