Метро до Африки
Шрифт:
Шли годы, Андрон становился все нетерпимее, он часто устраивал Леокадии скандалы, обвинял ее во всех неприятностях и неудачах, а самое главное – постоянно упрекал в отсутствии денег. Андрон, кстати, приносил в дом копейки (он служил декоратором в театре, расписывал задники, рисовал на картоне замки, деревья, всякие интерьеры для спектаклей), но не забывал пару раз в неделю заявить супруге:
– Если бы не ты, я сумел бы создать великую картину. У меня таланта на пять Леонардо да Винчи! Только быт заел, ребенок есть хочет, и ты на шее сидишь.
Леокадия никогда не спорила
– Я работаю на износ, руки трястись начали! Все для тебя сделала, родную дочь вон из дома вышвырнула, и что взамен?
Андрон ударил жену по лицу и заорал:
– Кто из тебя великую пророчицу сделал? Забыла? А насчет девчонки… Сама была рада от нее избавиться. Кто постоянно ныл, что она слишком на отца своего похожа и поэтому вызывает у тебя тошноту?
Когда он ушел, Юля подбежала к рыдающей мачехе и сказала:
– Не плачь! Хочешь, я разобью свою копилку и куплю тебе торт?
Леокадия обняла девочку.
– Не надо, прости меня, нервы не выдержали. Наверное, я старею.
– О какой девочке говорил папа? – спросила Юля.
Лёка покрепче прижала к себе падчерицу.
– Не помнишь? Хотя вы же очень мало общались… У меня была дочь, ее пришлось отправить жить в деревню. Она родилась очень больная, могла умереть в городе. Больше ни о чем не спрашивай. Потом как-нибудь расскажу тебе, не сейчас.
– Получается, я про тебя не все знаю! – наивно воскликнула Юля.
Лёка усмехнулась:
– И хорошо. Лучше не рыться в прошлом близких, иногда можно ужасное узнать!
Вот таким странным человеком была Леокадия: с одной стороны, вроде мошенница, зарабатывающая липовыми предсказаниями, с другой – искренне хотевшая помогать людям женщина; мать, бросившая своего ребенка, и мачеха, ставшая для падчерицы лучшим другом и опорой; безоглядно любящая мужа жена, готовая ради него на любой подвиг, и порой ненавидящая Андрона. В Леокадии как бы уживались два человека. Наверное, в душе у нее не было покоя и гармонии, но внешне Лёка держалась безупречно, производила впечатление счастливой женщины.
Потом случилась неприятность – на Андрона, который служил у жены менеджером, подыскивал клиентов, наехал некто Олег Тверской, богатый человек, общавшийся с криминальными кругами. Случилась беда, когда Юля заканчивала школу. Она пришла домой после занятий и застала Андрона с синяками на лице, в разгромленной кухне. На все вопросы испуганной девочки отец рявкал:
– Отстань! Я упал!
Но она не поверила папе. Вокруг валялись поломанные табуретки, разбитая посуда и осколки телефонного аппарата.
Когда домой пришла Лёка, Андрон налетел на нее с воплем:
– Дура!
Юля, как всегда, юркнула в туалет, из которого было великолепно слышно, что происходит в кухоньке, и стала незримым свидетелем беседы родителей.
Оказывается, жена Олега Лариса повадилась чуть ли не каждый день бегать к Лёке, чтобы поговорить со своей умершей мамой. Леокадия не считала Лару вип-клиенткой, поэтому Юля в действе не участвовала (поскольку
Олег сначала заподозрил жену в измене. Ну как же, супруга через день куда-то укатывает, потом возвращается страшно счастливая, а с кредитки испаряются немалые деньги. Решив расправиться с Ларисой, Олег приказал своей службе безопасности выяснить адрес и все данные бойфренда женушки. Бывшие фээсбешники не подвели. Через некоторое время доложили хозяину:
– Она ездит на Кирсарскую улицу, но не на любовные свидания. Она общается с прорицательницей, та вызывает дух ее матери.
Олег возмутился и нагрянул к Андрону (по счастью, Лёки в квартире не оказалось). Разборка была короткой – парни Тверского поломали мебель на кухне, приложили Андрона мордой о подоконник, и Олег сказал:
– Сваливай из Москвы. Сам прослежу, чтоб ты убрался прочь. Сегодня мы тебя просто предупредили, пыль с ушей сдули. Если не послушаешься, получишь по полной.
Андрон перепугался до смерти, и через пару дней они с Леокадией уехали в Подмосковье. Избавлению Юли от отца предшествовал дикий скандал. Андрон велел дочери собирать вещи, но девочка уперлась.
– Мне надо школу закончить! – заявила она. – Хочу потом пойти учиться и работать. С чего бы мне в колхоз ехать?
Андрон отвесил дочери пощечину, но Юля заявила:
– А вот сейчас пойду в милицию и расскажу, чем вы тут занимаетесь. Все выложу, и про подвал, и про остальное.
Отец схватил ремень, но Лёка повисла на руке мужа.
– Не тронь ее.
– Заговор? – заревел Андрон. – Сейчас разберемся, кто тут главный!
И вдруг случилась невероятная вещь. Лёка швырнула на пол чудом уцелевший от рук охраны Тверского чайник и прошипела:
– Кто главный? Да я! У кого дар? У меня. Кто с людьми работает! Я! Кто деньги зарабатывает? Я! Тебе лучше молчать, иначе от «Одуванчика» пух полетит. Кто мне велел в кафе идти? Отвечай! Обещал, что всех уведешь! Сказал: люди уйдут, я прослежу. Ага, как же… Я обо всем давно догадалась! Поэтому всю жизнь перед Юлей грех искупаю. Риту в жертву принесла! Ты забыл? Я нет!
Андрон ударил жену, а та неожиданно дала ему сдачи, завязалась драка, Юля попыталась разнять взрослых, и ей в пылу борьбы подбили глаз…
Утром отец сказал дочери:
– Понервничали вчера… У Лёки плохо со здоровьем, ей необходим свежий воздух, мы уезжаем в Подмосковье. У меня есть дом, от тетки достался. А тебе лучше одной пожить, ты уже взрослая, справишься.
Юля с радостью согласилась.
Андрон более с дочерью не общался, а вот Леокадия частенько звонила падчерице, и Юлечка была в курсе ее проблем. Общество «Бессмертная душа», которое создал Андрон, работало на всю катушку. Правда, из деревни, где находился дом покойной тетки, супругов выгнал священник, им пришлось перебраться в Михиево, и там работа закипела. Леокадия очень уставала, изредка она тайком встречалась с Юлей, подсовывала ей немного денег и жаловалась на состояние своего здоровья. На последнюю встречу Лёка привезла с собой портфель, отдала его падчерице.