Метро
Шрифт:
Не хотят.
Торопятся все куда-то, важные, озабоченные, бегут, спотыкаются, даром, что мертвы.
И в самом деле, ну и что с того, что помер?
Не до этого, отстаньте, дел невпроворот, а вы тут с глупостями разными. И вообще, уберите психа, граждане.
Бегут все, обтекают, как вода, толкаются, ругаются, наверное. Редко кто в глаза заглянет.
А ежели и глянет, то лишь на миг.
И бочком, бочком в сторону.
И что они там, за запотевшими линзами очков, видят?
Впрочем, плевать.
Что мне другие, когда я не уверен, есть ли я на этом свете?
Бог с ними.
Которого нет А есть лишь тысячи тонн камня над головой, сталь и тьма тоннелей, черной петлей захлестывающаяся вкруг горла, и музыка, музыка, хрупким заклятьем, тонкой нитью Ариадны, хриплой птицей бьющееся сердце, ограждающее меня от давящего безумия этих подземелий.
Мое священное Да.
...Я боюсь младенцев, я боюсь мертвецов, я ощупываю пальцами свое лицо. И внутри у меня холодеет от жути, неужели я такой же, как все эти люди?.."
Такой же" - кивают пробегающие мимо.
"Только дурак"
Умные на краю платформы не стоят.
Что уж тут сделаешь, я давно выбыл из разряда умных. По собственному желанию и состоянию здоровья.
Но это единственный способ, который я знаю, мой способ, не бояться и бросить хоть какой-то вызов.
Глупость и позерство. Стоять, балансируя на пятках над двухметровым провалом, наполненным гулом рельс и смертельным безмолвием тока.
И краем глаза следить за чревом тоннеля.
Когда?
И вот, жаркий, раскаленный, словно из глубин ада, воздух, вырываясь из тесных оков железа и камня, мечется по станции разъяренной фурией, вцепляясь в волосы и вырывая из рук газеты, и на стальные извивы двух влюбленных змей ложатся слепящие отсветы.
И из грохочущего мрака доносится оглушительный ликующий рев, слышимый даже в наушниках.
Я разворачиваюсь на девяносто градусов и вывожу громкость на максимум.
Левиафана должно встречать лицом к лицу.
Ну ?
..У зеленой воды, у запаха тины, наблюдая восхищенно полет паутины, сумасшедший пацан бьет пустую жестянку,
Он идет, трепещите и падайте ниц, он идет из бездны, где червь его не умирает и огонь не угасает, он идет, идет за вами.
Вам не страшно, люди?
Три ослепляющих глаза бьют наотмашь, выжигая сетчатку, и я с трудом перевожу непослушный взгляд на зеркало заднего вида.
Главное - это поймать момент, чуть качнуться вправо, пропуская мимо сей предмет, и можно разворачиваться обратно, считать сочленения-вагоны.
Чертовски увлекательная игра.
Хей, машинист, ты тоже так думаешь ?
..Из пустого пространства, из старой консервы, извлекается звук, возбуждающий нервы..
Это я - пустая жестянка, нет меня, совсем нет, ну же, люди, смелее, остановите меня кто-нибудь, оттащите, обзовите дураком, по башке стукните, или столкните туда, но сделайте хоть что-то!
Только не стойте.
Стоят.
Ну же ??!
..Сумасшедший пацан лупит жутко и нервно, по заржавленным бакам, по огромным цистернам..
Народившийся вздох замирает в груди, животный ужас хлещет по спине обжигающей плетью, заполняя каждую клеточку тела безумным воплем "Жить!", а следом за ним приходит пылающая радость осознания - поздно!
И Свобода распахивает предо мной свои крылья.
Жил ты хреново, так может слетаешь напоследок?
И я взмахиваю руками, нелепой бабочкой взрезая вязкий, прозрачной смолой застывший воздух, словно желая обнять поезд, мое трехглазое чудовище, дарующее мне самое ценное, что есть на свете.
Столкнули, сам упал?
Какая разница.
Тишина.
Слышите?
..Музыка на песке, музыка на песке...
Я лечу, лечу навстречу свету, и в нем сгорает смешным серым мотыльком глупая надежда упасть между рельсами, и глаза мамы и..
Все сгорает.
Простите и прощайте, родные мои.
..Музыка на песке, музыка на песке..
Сверху наплывает абсолютно белое лицо машиниста, и я еще успеваю посочувствовать бедолаге, ему ж меня потом доставать..
Но улыбнуться уже не успеваю.
..Музыка на песк..
..Stop..
..Rew..
..Play..