Метро
Шрифт:
Это очень смахивало на «Тобогган» – аттракцион в «Трансвааль-парке». «Тобогган» – это черная труба, по которой ты несешься с бешеной скоростью, не разбирая, где верх, где низ, где право, а где лево.
Фокус состоял в том, чтобы не дергаться. Сложить руки на груди, напрячь шею и мчаться себе вперед, позабыв о времени. Ведь рано или поздно труба все равно кончится, и ты выпадешь в бассейн. Главное – не торопить эти секунды, позабыть о них и просто ждать окончания аттракциона.
И сейчас он постарался внушить себе то же.
Денис подхватил Алису под мышки и старался держать ее над водой. Это было совсем не сложно: девушка казалась невесомой.
С собакой было похуже. Папка, висевшая у него на шее, то и дело уходила под воду; он слышал, как заливистый визг в эти секунды становился громче, стремительно нарастал до высшей точки и внезапно обрывался.
Тогда Денис отталкивался от дна и выскакивал на поверхность; прерванный визг повторялся снова, а Денис мысленно радовался, что Алиса всего этого не видит.
Он не мог постоянно отталкиваться ото дна; если бы он чуть-чуть замешкался, течение перевернуло их; а потерять ориентацию и погрузиться под воду в кромешной темноте было равносильно смерти. Собственно, это и было смертью.
Он не знал, сколько прошло времени с тех пор, как они выпрыгнули из вагона. Зато он знал другое: с Алисой все более или менее в порядке. И будет в порядке, пока они вместе.
Денис вдруг почувствовал, что течение стало замедляться. Денис раскинул руки, пытаясь нащупать стенки тоннеля, но пальцы встретили лишь воздух – видимо, они с Алисой плыли ближе к середине.
Момент, когда нужно было действовать, настал. Денис выпрямил и напряг ноги. Оказывается, здесь было совсем не глубоко.
Он коснулся дна тоннеля и замешкался. В какую сторону идти? И спереди, и сзади была одинаковая чернота.
Течение подсказало ему. Денис развернулся и крепко обхватил Алису – свою Прекрасную Даму, свою хрупкую коротышку, девушку со странными и такими пленительными чертами лица.
Ее ноги болтались в воде, не доставая дна.
Идти было нелегко; он то и дело натыкался на плавающие тела. Но Истомин лишь сильнее закусывал губу и изо всех сил старался не закричать, чтобы не напугать Алису.
Денис почувствовал, как холодные губы Алисы покрывают его лицо быстрыми поцелуями, будто она очень торопилась и боялась не успеть. Она что-то шептала ему на ухо, и это было самым лучшим, что она могла сделать.
Ее чистый, нежный голос не позволял Денису забыть, что в мире существует что-то еще, помимо мрачных полузатопленных тоннелей, набитых мертвецами. Что-то еще, ради чего стоит жить и биться.
Он тяжело дышал, но ноги не чувствовали усталости; Денис был готов прошагать с Алисой на руках хоть всю Таганско-Краснопресненскую линию – туда и обратно.
Когда впереди забрезжил слабый свет, Алиса радостно воскликнула:
– Вижу
И Денис зашагал быстрее. Он уже почти бежал, расталкивая трупы. Он знал, что там, впереди, их ждет избавление от липкого холодного ужаса – пустынный бетонный островок, где, по его уверениям, ночуют подземные красавицы, вылупившиеся из зеленых кожистых яиц.
Все его мысли, чувства и силы полностью переключились на одну-единственную цель: поскорее добежать до заброшенной станции. Там можно будет перевести дух.
Поэтому он не сразу услышал слова, которые произнесла Алиса. А когда услышал, до него не сразу дошел их смысл. А когда дошел, он чуть было не повалился от смеха в черную воду.
Алиса сказала:
– Знаешь что, красавчик? Ты у меня пойдешь в институт. Я тебя заставлю. Фазер подарит новую машину, и это будет очень кстати, потому что я никогда больше не спущусь в метро! – Она выдержала паузу и добавила: – На твоем месте я бы согласилась даже на «Запорожец».
А потом она оглушительно завизжала и впилась острыми зубами в мочку его уха.
Наверное, вовсе не ее незамысловатая шутка заставила Дениса рассмеяться. Если честно, она была не такой уж и смешной.
Но здесь, где каждый шаг вел в пугающую неизвестность, где само время застыло и не было слышно ничего, кроме гула воды, эта шутка показалась Денису восхитительной.
Он уже знал, что так и поступит. Он вернется в институт и вовсе не из-за машины; просто теперь он боялся хоть что-нибудь упустить, даже самую незначительную мелочь.
Алиса… Она, как всегда, была великолепна. Она была самым значительным событием в его жизни; да что там событием? Она и была самой жизнью. Денис не представлял, как он сможет провести без нее хотя бы минуту.
До выхода из тоннеля оставалось всего несколько шагов. Они громко смеялись только оттого, что были живы.
Внезапно Денис насторожился. Ему показалось, что в смехе Алисы он уловил тревожные свистящие хрипы – предвестники скорого приступа.
Четырьмя огромными скачками он преодолел расстояние, отделявшее их от края платформы. В неверном свете тусклых электрических ламп Денис разглядел две мужские фигуры, стоявшие ближе к середине станции, между колоннами.
Мужчины стояли так, будто собирались наброситься друг на друга.
«Боже мой! Что они задумали? Здесь, под землей, на заброшенной станции? Сейчас, когда Алиса вот-вот начнет задыхаться?»
Пораженный нелепостью этой картины, Денис завопил первое, что пришло на ум:
– Помогите!
Тот мужчина, что был повыше (он был бы еще выше, если бы не сутулился), неохотно повернул голову в его сторону.
Денис подкинул Алису и перехватил ее ноги под коленными сгибами. Девушка замерла у него на руках, и это еще больше встревожило Дениса.
– Помогите! – снова закричал он.