Между нами, девочками
Шрифт:
Я сбросила очки и отшвырнула панаму.
Приблизившись к Лилии Игнатьевне, я спросила:
— Теперь вы видите, что я была права?
Голубева серьезно кивнула.
— Ваш гонорар удесятеряется.
— Ничего не имею против, — отозвалась я.
Когда мимо меня вели под руки Аду Гинзбург, она злобно взглянула на меня и плюнула в мою сторону.
— Бешеная собака, — обругал ее оперативник, усиливая хватку.
— Хуже, —
Ко мне подошел довольный Миша Кленов.
— Татьяна… Ты просто ведьма! Как тебе удалось распутать все это?
— Очень просто, — ответила я. — Уже после визита в Сосенки я поняла, кто стоит за этими убийствами. Хотя, если быть честной, я должна была это понять еще во время первой встречи с Адой.
— Как? — страшно удивился Миша. — Ты хочешь сказать, что знала все с самого начала? Тогда почему же…
— Миша! — обернулась я к нему. — Ты мне вчера поверил? Черта с два! Мне пришлось уламывать тебя весь вечер. И то ты сомневался! А если бы я сразу вылезла со своими гипотезами, ты просто не стал бы меня слушать!
— Хорошо-хорошо, — успокоил меня Миша. — И все-таки, когда ты заподозрила Аду?
— После выстрела в меня на автобусной остановке я поняла все сразу. Дело в том, что только Ада и Лилия знали, куда я направляюсь. И именно в этот момент я вспомнила слова Ады во время нашей первой встречи: «Вы ведь уже поняли, что в это дело замешаны сильные мира сего». Откуда, спрашивается, она знала, что вечером у меня были Заварыкина и Бурякова? Поскольку Лилия была не в курсе этих визитов, фраза Ады оказывалась более чем загадочной и требующей размышлений. Но тогда я не обратила на это внимания.
— Вы просто молодец, Танечка, — сжала мой локоть Голубева.
— А вы — нет, — с улыбкой ответила я. — Мало того, что вы не рассказали мне все с самого начала. Вы еще и потом наделали кучу глупостей… Вдобавок ко всему, вы еще и передали ведение всех своих дел Аде, оформив на ее имя соответствующую бумагу у нотариуса. «Ада так мне помогала…» Да явись вы сегодня на работу, вы обнаружили бы, что почти разорены. Ада и не ожидала увидеть вас на свободе, вот в чем дело. Она устранила Льва и подстроила все так, чтобы подозрение пало на вас. Но потом ей очень помешали маневры Заварыкиной и компании. Пока Виктория Борисовна изо всех сил выгораживала сноху, Аду это устраивало. Она даже решила убрать Ольгу, зная, что Голубева отправилась в Сосенки. Теперь-то уже
— И на что же она рассчитывала?
— Ей оставалось одно: как можно скорее убрать вас, Лилия Игнатьевна. Именно из этого револьвера. Вас бы нашли на дальнем краю пляжа с пулей в виске. В руке вы сжимали бы этот револьвер. — Я продемонстрировала Голубевой предназначенное для нее оружие. — А в кармане у вас была бы вот эта записка.
Я протянула ей листок финской бумаги, изъятый из сумочки Ады, на котором было напечатано:
«Не могу больше жить с такой кровавой ношей. Совесть жжет меня огнем. Я убила собственного мужа и его сожительницу Ольгу».
— Напечатано, как видите, на компьютере. И ваша подпись, Лилия Игнатьевна. Узнаете?
— Очень похоже, — согласилась Голубева. — Боже мой, что бы я без вас делала?!
Добравшись до города, я немедленно позвонила Валентину Булыжникову.
— Привет, Валя! Это Татьяна.
— Неужели ты вспомнила об обещании поужинать вместе? — удивился Валентин.
— Я только об этом и думала последнее время, — почти честно ответила я. — Но это — вечером. А сейчас я тебе кое-что продиктую. Долг платежом красен. Ты мне несказанно помог, а я хочу подарить тебе замечательный материал для сегодняшней сводки новостей.
— Погоди-погоди, сейчас я включу диктофон, — засуетился Валентин. — Ага, кажется, работает. В китайский пойдем или в итальянский?
— Куда хочешь. Так вот. Сегодня на городском пляже совместными усилиями милиции и частного детектива Татьяны Ивановой задержан опасный преступник…
Я диктовала ровно два с половиной часа.
«Моих данных с лихвой хватило на то, чтобы арестовать за прошлые дела и за убийство Викентьевой всю компанию — Викторию Заварыкину, Розу Бурякову и Еву Браун с ее командой.
А сенсационный материал о расследовании убийства Льва и Ольги просто просился на первые полосы газет.
Валентин буквально взвыл от радости.
— Я тебя расцелую сегодня вечером, — пообещал он.
И сдержал свое обещание.