Между
Шрифт:
А такая роскошь мне непозволительна.
Я в ответе за Корнуолл, Ллиан.
Да ты это всё давно знаешь.
Я смотрюсь в твои глаза, как в зеркало. И вижу себя – но лучшим, чем я есть. Сильным, уверенным, всегда поступающим мудро. Не знающим поражений.
Ты настолько уверена, что я и есть – такой, что я никогда в жизни не смогу пожаловаться тебе… хоть на малейшую слабость. Ты веришь в меня… боюсь, я святотатствую, но мне кажется: именно так люди и верят в своих богов. В их беспредельную силу и такую же удачу.
Когда
Словно и не было поражения в Битве Деревьев. Словно и не владеет до сих пор Гвидион священным стадом Аннуина. Словно римляне не штурмуют сейчас Каэр Ллуд.
Но ты веришь, что рано или поздно я одолею любых врагов, – и с тобой я тоже становлюсь уверен в этом.
Хотя бы на час.
Кромка войны: Марх
Максен – бренин.
Не нужно дожидаться человеческого вестника из Каэр-Ллуда, чтобы узнать об этом.
Весь Аннуин говорит.
И теперь не только я, но и другие властители Аннуина связаны словом: против бренина не поднимет меча никто. Слова заклятья против него не обратят тем более.
Хитер, подлец! – стал правителем Прайдена по нашим законам. Сделался родичем Бендигейда Врана. Надежнее защиты не бывает.
И лишь одно радует – насколько в это проклятое время радость возможна: Эудаф перехитрил сам себя. Неужто он вправду надеялся, что такой зять сделает его Верховным Королем?
Но, кажется, есть еще одна радость: Максену вовсе не нужен Прайден. Он хочет стать правителем там, в их Риме.
Надеюсь, он свернет там себе шею!
Шаги послышались снизу.
Нет, дело было не в том, что кто-то начал подниматься по нижней лестнице, – да и нет в человеческом Тинтагеле такого эха, что распознать негромкий шаг по каменным ступеням.
Этот гость поднимался из аннуинского Тинтагела. И человеком он не был.
Даже не дал себе труда открыть дверь – вошел прямо сквозь нее.
– Ирб! – Марх поднялся навстречу.
– Здравствуй, Конь.
– Какими судьбами?
– Ну а кто тебе поможет, кроме меня?
– Поможет… – Марх опустил голову. – Я связан двумя клятвами… я не исполняю – обе, и подчас мне кажется, что нарушаю – обе. Уж проще нарушить одну…
– Проще – не «лучше».
– Знаю…
– Марх, римляне идут на юг.
– Знаю.
– Сын Карадауга полон гнева на тебя. Он ждал, что ты его поддержишь.
– Я предпочел бы выйти на помощь его врагам.
– И это правильно. Но, король, что ты будешь делать, если римляне вторгнутся в Корнуолл?
– Разобью их.
– А если с ними будет Эудаф? Или его сыновья? Или новый бренин Прайдена?
– Нарушу
– Не надо, – улыбнулся Ирб.
Северянин еще ничего не сказал, но король Корнуолла уже понял его – понял по этой улыбке, по синим боевым узорам Альбы, которыми было покрыто тело Ирба. По древнему каменному ножу на поясе у советчика Мейрхиона.
– Ты поднимешь мятеж среди моих эрлов? – улыбнулся в ответ король Корнуолла.
– Мятеж? – приподнял бровь Ирб. – Зачем? Я просто предложу всем, кто не хочет пустить римлян в Корнуолл, идти со мной.
Марх подошел к окну, распахнул тяжелые ставни, подставил лицо ледяному ветру с моря.
– Спасибо, – проговорил он. – Камень с души…
Северянин положил руку на плечо королю:
– Иногда нужен тот, кто решит за тебя.
Марх вдруг резко обернулся:
– Зачем ты мнем сказал о своем плане? Клятва требует от меня…
Ирб прищурился:
– Не всякое требование исполнимо.
И в ответ на недоуменный взгляд короля Корнуолла пояснил:
– Марх, ты ничего не можешь запретить мне: я древнее тебя и я не твой вассал. И если римляне нападут на Корнуолл, то я предложу всем, кто не желает смиряться с захватчиками, идти на бой под моим предводительством. Я – из Альбы, и даже с бренином Прайдена не связан словом.
Марх восхищенно покачал головой.
Ирб поправил ветвь чертополоха в волосах и с явным удовольствием подвел итог:
– Так что если римляне нарушат границу, то твои эрлы с полным правом скажут: «Извини, король Фелагунд, мы глубоко уважаем твои клятвы, но – мы хотим жить на своей земле, а не отдавать ее врагам. И ты нам не указ, а твои клятвы – не наш долг!»
– Фелагунд? – удивился Марх. – Что за Фелагунд?
– Прости, – махнул рукой Ирб. – Когда живешь так долго – начинаешь путать миры. Это такой король сидхи был… или будет? Неважно.
– А с важным я и не спорю, – улыбнулся Марх. – Ирб, я твой должник.
– Ерунда. Пока я еще ничего не сделал. Может быть, римляне и не вторгнутся в твои земли.
– Вторгнутся они или нет – моя благодарность не будет меньше.
Максен ушел на юг.
Власть над Прайденом действительно не интересовала его. А без помощи римлян сгинул и Эудаф – несостоявшийся бренин.
Так что однажды в Корнуолл пришли отнюдь не римские войска, а странник с небольшой свитой.
Андред, сын Эудафа.
В безвластии, которое накрыло Прайден после ухода Максена, он оказался беспомощен. Потомок Бендигейда Врана? – ну и что? Королькам, рвущимся к трону в Лондиниуме, не было дела до имен из древних легенд. А всю силу Дифеда Максен забрал с собой. Или – она сгинула вместе с Конаном.