МИФальянсы

Асприн Роберт Линн

Ряды рабочих вышивали или прогоняли через станки ткань, складывая кипы белых, розовых, кремовых и желтых чайных полотенец. Не думаю, что так много чая сервируется во всех измерениях, вместе взятых.

Мы заглянули в каждую дверь и под каждый станок – Венсли нигде не было. Многие люди знали его, но со времени революции никто не видел. Почти все считали, что он мертв, но мне не хотелось в это верить.

Некоторые из товаров, производимых на фабрике, были выставлены на продажу в кафетерии. Банни и Тананда с удовольствием рассматривали

их, пока мы с Золом слегка перекусили. Сидя за столом вместе с множеством вухян, я пытался втянуть их в разговор.

– Чем вы занимаетесь? – спрашивал я в сорок третий раз, уже не надеясь получить интересующий меня ответ.

– Плету кружева для скатертей, – улыбнулась маленькая седая женщина.

Ее руки задвигались, словно перебирая коклюшки. Я всегда обращал внимание на то, как, отвечая на вопрос о работе, люди в дополнение к словам всегда пытаются изобразить процесс руками. Глаза женщины блеснули.

– Похоже, вы хотите приобрести красивую скатерть. Поищите мое имя на этикетке и будьте уверены, что купили товар самого высокого качества.

– Спасибо, – поблагодарил я ее, улыбнувшись и стараясь выглядеть заинтересованным, хотя кружевная скатерть мне нужна, как растворимый в воде носовой платок.

– А вы? – обратился я к мужчине с туповатым лицом, довольно пузатому.

Тот вздрогнул, как будто я отвлек его от важных размышлений.

– Что?

– Что вы здесь делаете? – переспросил я.

– Украшаю чайные полотенца, – монотонно ответил вухянин. – Вышиваю ромашки и нарциссы. Мне нравится желтый цвет.

Его руки стали проделывать движения, имитирующие рабочий процесс. Я не мог оторвать от них взгляда. Вместо движения, повторяющего путь иглы, он, казалось, складывает друг на друга какие-то предметы, просовывает деталь, похожую на карандаш, чтобы их скрепить. Потом обе руки потянулись влево и перенесли невидимый цилиндр, который мужчина надел поверх деталей, скрепил все болтами и дважды ударил по невидимому поршню ладонью.

– Что это за полотенце? – спросил я Зола.

– Мне нравится красный цвет, – механически произнес сидящий рядом вухянин. – У меня хорошо получаются лилии и лаванда.

Движения его точь-в-точь повторяли процесс, который продемонстрировал предыдущий рабочий.

– Знаете, мастер Скив, – задумчиво проговорил Зол, – такого я раньше не видел.

– А я вышиваю розы, – начал третий вухянин.

– А у меня хорошо получаются листья.

– Что-то мы упустили, – пробормотал я Золу. – Необходимо вернуться назад и выяснить, что происходит.

В этот миг Тананда прислонилась к моему плечу и притворилась, что хочет показать одно из полотенец.

– Видеокамеры все это время повернуты в нашу сторону, красавчик. Может, следует что-нибудь с ними сделать? – Я стал поворачиваться, но она железными пальцами сжала мое плечо. – Не делай этого. Только не со своим настоящим лицом.

Я почувствовал, как по

спине пробежал холодок, и поспешно нашел ближайшую силовую линию. К счастью, через здание проходила одна, довольная мощная. Видимо, факт этот был не последним доводом при строительстве фабрики. Предупредить Банни времени не оставалось. Я видел выражение изумления на лицах вухян, в этот момент обслуживающих ее. Еще бы, только что перед ними стояла пентийка, а через секунду – вухянка. Не каждый день им приходится сталкиваться с магическими превращениями. Но моя помощница повела себя очень достойно.

Она приложила руки к щекам и поняла, что произошло.

– О! Моя личина пропала! Мне пора.

Девушка поспешила к нашему столу и передала мне свои покупки.

– Мы уходим? – спросила она настойчиво.

Зол и я уже встали. Вухяне все еще собирали полотенца, не привлекшие внимания, но старая женщина с острым взглядом смотрела на нас с интересом. Мы направились к двери.

Когда моя рука коснулась ручки, раздался вой сирены, и громкий голос известил:

– Тревога! Тревога! Никто не покидает здание! Повторяю, никто не покидает здание!

Я услышал рокочущий звук и почувствовал под ногами легкую дрожь силового поля. На фабрике, судя по всему, находилась одна из извергинь.

– Как мы отсюда выберемся, – спросила Банни.

– Это будет не просто, – заметила Тананда. – Мы теперь здесь замурованы.

Я осмотрелся.

– Пошли к выходу.

Не успел я произнести фразу, как сверху скользнули металлические пластины и закрыли двери и окна кафетерия. Я потянулся за И-Скакуном.

– Где встретимся? Не смогут ли они выяснить, куда мы отправимся. Не хотелось бы, чтобы извергини последовали к нам домой. П… я имею в виду свое измерение.

– Кобол, – подсказал Зол. – Ждем вас там.

Маленький серый человечек исчез. Помещение наполнилось тревожными криками вухян. Они бросились к тяжелой двери и стали стучать.

– Слишком много шума для незаметного ухода, – пробормотал я и стал настраивать И-Скакун. В этот миг стена за прилавком раздвинулась и оттуда появилась коренастая извергиня в спецовке.

– Вы! – закричала она, тыча в нас пальцем. – Идите сюда! Я хочу с вами поговорить!

Без колебаний я схватил Тананду и Банни за руки и толкнул в толпу причитающих вухян. Где чертова силовая линия?

Спиной я почувствовал касание энергии. Это извергиня пыталась притянуть меня к себе. Зная, как они не любят огонь, я бросил в нее пылающий магический шарик. Извергиня, разразившись проклятиями, отпрянула, и ее поле исчезло.

Как только я почувствовал себя на свободе, быстро нырнул в толпу. Заметив столько лиц вухян, сколько возможно за такое короткое время, быстро заменил наши прежние черты на новые. Теперь извергиня не узнает нас. Она может схватить любого, а к тому времени, когда подойдет наша очередь, мы будем далеко.