Мифы Ктулху

Говард Роберт Ирвин

Конрад развернул листки пергамента.

– Я сдержу свое обещание. Может, все эти инструкции и составлены сумасшедшим. Может, они – лишь капризы спутанного ума. Но я дал слово! Итак… я должен положить его труп на большой стол из черного

дерева в библиотеке и поставить вокруг семь горящих черных свечей. Двери и окна должны быть плотно закрыты и заперты. Затем, незадолго до рассвета, когда еще темно, я должен прочитать формулу или заклинание, содержащееся в еще одном, маленьком, запечатанном конверте – вложенном в этот, основной. И этот маленький конверт я пока еще не открывал.

– Это все? – спросил я. – Ничего о том, что делать с его состоянием, этим имуществом или его телом после этого?

– Ничего. В своем завещании, которое я также видел, он передает свое имущество и состояние одному восточному джентльмену по имени Мелек Таос!

– Что? – вскричал я, потрясенный до глубины души. – Конрад, это верх безумия! Ни один нормальный человек никогда не носил это имя! Мелек Таос – это ужасный бог, и ему поклоняются таинственные езиды, живущие на проклятой горе Аламаунт. Говорят, восемь их латунных городов-башен возвышаются в неизведанных пустынях глубинной Азии. Их жертвенным символом был латунный павлин. А мухаммаддины, которые ненавидят их как дьяволопоклонников, говорят, что Мелек Таос есть источник зла в мире –

он Принц Мрака, Ариман, древний Змий и воплощение Сатаны! И ты говоришь, что Гримлан называет имя этого мифического отродья в своем завещании?

– Это правда. – У Конрада пересохло в горле. – Взгляни… на полях этого пергамента старик нацарапал кое-что совсем уж странное: «Мне могилы не надобно – о теле моем позаботятся иным способом»!

И снова я содрогнулся от волны нутряного холода.

– Бога ради, – выпалил я почти в бешенстве, – давай покончим с этим делом – мне от этого дома чертовски не по себе делается!..

– Да, думаю, нам не помешало бы выпить, – сказал Конрад, облизывая губы. – Если я правильно помню, где-то тут Гримлан хранил свое вино… – Он нагнулся к дверце искусно вырезанного шкафа из красного дерева и с трудом открыл ее. – Нет, здесь вина нет, – бросил он разочарованно. – Эх, вот всегда, когда мне хочется чем-нибудь взбодриться… так, а это еще что? – Он достал из шкафчика пожелтевший свиток пергамента, наполовину покрытый паутиной. Все в этом доме действовало мне на нервы. Все было пронизано таинственным, неочевидным смыслом в этих стенах. Но именно поэтому, когда Конрад развернул свиток, я бесстрашно склонился над его плечом: тайны – не тот материал, который ирландский сын Кирован готов просто так упустить.

Конец ознакомительного фрагмента.