Миг
Шрифт:
Льет воск и кровь вечеровое пламя;
Горят венцы, волна к волне, в пруду;
Пылая, к статуям деревья льнут в бреду;
По травам блекнущим раскиданы статеры
Вовек не умирающей росы,
И лишь из башни ровно бьют часы,
Не уставая двигать эры.
Зачем же ты,
Как сон и новый и всегдашний,
Вошла в мой сад и бродишь возле башни,
Где слишком жутки чуткие мечты?
Иль ночь напрасно краски отымала?
Иль цоколям свободным статуй мало
И может с медью спорить парос,
Чтоб кровь по
Иль должно к башне из стекла
Прибавить куполоподобный ярус,
Где все сиянья старины,
Умножены, повторены,
Над жизнью, как пустым провалом,
Зажгутся солнцем небывалым,
Во все, сквозь временный ущерб,
Вжигая свой победный герб!
17 апреля 1921
ПИФАГОРЕЙЦЫ
Драматический этюд
Синарет погружен в рассматривание рукописи.
Раб показывается в дверях. Потом Филон.
Господин, прости…
Тебя просил я,
Товарищ, так меня не называть…
Прости, но там пришел Филон.
Так что же!
Пусть он войдет.
Раб удаляется.
(входя)
Привет тебе во имя
Учителя.
Мой милый друг, ты здесь!
Давно ль вернулся из Афин?
Сегодня,
Сейчас, и тотчас поспешил к тебе.
Благодарю. Тебя обнять я рад.
Надеюсь, путешествие твое
Прошло недаром: многое ты видел,
Беседовал, конечно, с мудрецами
Различных стран, у них учился, думал
И книги, вероятно, собирал.
Да, кое-что в скитаньях я узнал.
Я расскажу тебе потом о многом,
Особо о Солоне, — о, мудрец!
Но, впрочем, мне далеко до удачи
Такой же, как твоя, когда привез ты
Нам из Египта письмена атлантов.
А, кстати, вижу свиток на столе:
По-прежнему ты только им и занят?
По-прежнему, мой друг. Подумай только,
Учитель наш, сам дивный Пифагор
Учился у египетских жрецов.
Египет же всей мудростью своей
Кому обязан? — им, атлантам! — той
Погибшей Атлантиде, из которой
Впервые миру воссиял свет знаний!
И вот мне посчастливилось найти
Древнейший свиток, рукопись атлантов!
О, друг! быть может, в этом свитке древнем
Есть тайна тайн, решенье всех загадок!
(Показывает свиток и вновь вглядывается в него.)
О,
Вы, символы неведомого! Я
Отдам все силы, но в ваш смысл проникну!
И, верю, этим окажу услугу
Великую — всей общине, всем людям!
По-прежнему ты склонен увлекаться.
Нет. Жизнь я посвящаю этой цели
Не ради славы, ради блага всех!
Не будем спорить. Я пришел сюда,
Чтоб сообщить тебе одно известье:
Со мной на корабле приехал в город
Кто, угадай, — великий тавматург.
Кто? кто?
Ареомах, кого прозвали
Второй учитель.
Боги! и он — здесь!
Бежим скорей, хочу его увидеть.
Я шел, чтоб это предложить тебе.
Он поселился в доме у Прогноста.
Тогда идем!
Идем.
Эгин, мой плащ!
Раб входит, подает плащ.
И если кто придет, скажи — я скоро
Вернусь назад, проси пообождать.
Синарет и Филон уходят.
Раб один. Потом Прогност и Горгий.
(один)
Да, скоро! Жди! До полночи, наверно,
Не возвратятся. Что ж, пускай покутят;
Не все ж над книгами глаза трудить.
(Стук.)
Э, кто там?
(Уходит, за сценой.)
Господина дома нет.
(за сценой)
Ну, ничего, мы подождем его.
Прогност и Горгий входят.
Куда он мог уйти? мне странно.
Он днями целыми сидит один.
Ах, Горгий, этот юноша — на диво
Прилежен; многое он обещает,
Мудр, как старик, и, как мудрец, учен.
Немного увлекается, но это
Пройдет с летами. Дни и ночи он
Все учится, все размышляет; сделал
Уже он в математике немало
Открытий, а ты помнишь, что сказал
Сам…
Помню! Помню! Он-то и нашел…