«Миги» против «Сейбров»
Шрифт:
К сожалению, опыт Корейской войны до сих пор остается практически невостребованным. Американские военные чиновники, зная об этой войне гораздо больше нас, приглашали меня в Центр подготовки командного и штабного состава ВВС, чтобы уточнить многие интересующие их вопросы. Наши же чиновники от ВВС и ПВО Корейской войной не интересовались, довольствуясь поверхностными выводами и тенденциозными оценками боевых действий авиации, выданными на скорую руку разношерстными комиссиями.
В нашей стране большинство людей знает о Корейской войне очень мало. А ведь воздушная война в Корее по размаху, интенсивности воздушных боев и по потерям была во много раз значительнее воздушных войн в Испании и Китае, Афганистане
Чтобы хоть как-то закрыть остающиеся белые пятна, фрагментами показать реальную картину боевых действий в воздухе, я и решил написать эту книгу, которая, на мой взгляд, будет интересна и полезна не только любителям авиации и летчикам, но и просто патриотам и даже военным чиновникам.
Хочу поблагодарить своих соратников Н. К Шеламонова, Л. Н. Иванова, а также Л. Е. Крылова, которые предоставили мне некоторые справочные и фотографические материалы для этой книги.
1. Корни
Предки мои с Дона. В шестидесятых годах XIX века мой прадед Пепеляев Аким (отчества не знаю) со всей родней, состоявшей из нескольких семей, на двадцати подводах выехал из одной из станиц среднего Дона в Сибирь на поселение.
По рассказам деда, ехали Пепеляевы несколько лет, оставляя на пути отдельные семьи. Два сына с семьями отстали и осели на Урале. Третья семья остановилась в районе Красноярска.
Мой дед Егор был самым молодым из всех братьев, неженатым и, очевидно, хулиганистым парнем. Проезжая Забайкалье, в одной из станиц он отрезал косы местной атаманской дочке. Его осудили и отправили на каторжные работы на Ленские прииски. Так как мой дед был бравый и веселый парень, то за ним поехала моя бабушка Прасковья Афракова. Последние два брата Пепеляевы — Михаил и Иннокентий поехали дальше на восток и осели в селе Высокое Амурской области, неподалеку от города Белогорска.
Дед Егор выполнял на Ленских приисках разные работы: был шахтером, кузнецом, конюхом, работал на заготовке и сплаве леса. Мой отец, Пепеляев Егор Егорович, родился в декабре 1879 года на заимке лесозаготовителей. Он был наблюдательным мальчишкой и изнутри видел всю приисковую жизнь ссыльных и свободных людей, их тяжелую мужественную работу, беспросветный быт, пьянство, драки и даже убийства.
Как-то, когда ему было 5—6 лет, он пришел к своему отцу, моему деду, в кузницу и попросил:
— Папа, сделай мне лопату и кандалики.
— Лопатку сделаю, а вот «кандалики», братец, когда вырастешь, сам заработаешь, — усмехнулся дед.
Отец вспоминал, что, играя на следующий день с новой лопаткой около своего барака, он стал копать землю. Копнул несколько раз, увидел кусок желтого металла. Когда показал находку своему отцу, тот спросил: «Чего ж тебе купить за это золото?» Мальчик ответил: «Ландрину», — так назывались тогда популярные конфеты-леденцы.
Через несколько дней из скупочного магазина дед привез целую телегу продуктов, несколько четвертей водки и большую банку конфет «Ландрин». Целый день «гудел» барак, обмывая находку маленького Егора.
Отец рано начал работать. Ему было лет 17, когда умер дед, не доживший и до 40 лет. Нужно было кормить двух младших сестер. Отцу очень помогло то, что он оказался под влиянием порядочных людей. Много работая, он занимался самообразованием, освоил профессии слесаря, токаря, кузнеца, паровозного машиниста, даже счетовода.
Мать мою звали Аполлинария Эдуардовна. Была она дочерью ссыльного поляка по фамилии Тыль и местной уроженки из семьи переселенцев.
После Октябрьской революции 1917 года на Ленских золотых приисках жизнь рабочего люда слаще не стала.
Моя мать, имея двух детей, решила отказаться от третьего ребенка. В один из осенних дней 1917 года она наняла извозчика
Вскоре моя мать подарила мне жизнь. Это произошло 18 марта 1918 года в городе Бодайбо Иркутской области.
У меня был брат Константин, 1912 года рождения. Как, наверное, и большинству людей, мой старший брат казался мне очень интересным человеком. Всю свою недолгую жизнь он всегда искал и находил что-нибудь новое. С детства он много и увлеченно занимался музыкой, обладал хорошим голосом и слухом. Пел в церковном хоре, играл в струнном, затем в духовом оркестре на многих музыкальных инструментах, хотя его «коньком», инструментом, который он освоил, как мне казалось тогда, виртуозно, была балалайка. Любил спорт, приобщал к нему сестру и меня. Дома у нас образовалась гимнастическая партерная группа. После окончания школы какое-то время он учился в Омском железнодорожном строительном техникуме, который, как и я, не закончил. Учился он и в Горном институте в Иркутске, который тоже не закончил.
В 1932 году он пошел в авиацию. Учился в летной школе Осоавиахима, затем в военной школе летчиков и в 1934 году в Одессе закончил школу пилотов. Служил в Одесской школе летчиков инструктором, командиром звена. Перед войной служил в летном отряде Монинской академии ВВС. С началом войны в составе 402-го иап находился в действующей армии. В августе 1941 года был сбит над озером Ильмень при возвращении с боевого задания.
Моя сестра Людмила, 1914 года рождения, в 1933 году окончила железнодорожный строительный техникум в городе Омске, где в свое время учились брат Костя и я. В 1939 году в Одессе вышла замуж за авиационного военного инженера-оружейника М. Дюдина. До 1955 года ездила с мужем по авиационным гарнизонам, осваивая те профессии, что там требовались. С 1968 года она пенсионерка и проживает в Московской области, в селе Белые Колодези.
2. Бодайбо
В двадцатые годы город Бодайбо был небольшим провинциальным городком с 10 тысячами жителей. Наряду с тем, что город был административным и хозяйственным центром, он являлся также главной перевалочной базой снабжения всем необходимым для работы и жизни нескольких золотых приисков. Город расположен в зоне вечной мерзлоты, на берегу полноводной реки Витим с быстрым течением. Витим, впадающий в Лену, протекает среди не очень высоких гор, покрытых смешанным лесом и багульником. Река эта судоходная, не очень глубокая, шириной 600—800 метров. Чем выше горы, тем на них меньше растительности. Высокие горы, где вовсе нет деревьев, в тех краях называют гольцами.
Все строения в городе были деревянными и одноэтажными, так как помимо всего прочего находились в своеобразной климатической и сейсмической зоне. Город находится на невысокой, в 6—10 метров, платформе, которая тянется вдоль реки на 3—4 км. Ширина платформы от берега реки до основания гор порядка 500—600 м. Через весь город, от пристани и складов, тянется узкоколейная железная дорога, построенная в начале XX века англичанами. Узкоколейка уходит на прииски, петляя вокруг и вдоль гор.
Улицы города зимой всегда завалены снегом, летом, в сухую погоду, покрыты пылью, в непогоду, особенно весной и осенью, непроходимой грязью. Вдоль улиц, как правило, с одной, иногда с двух сторон были сделаны деревянные тротуары. В городе в те времена не было ни одного автомобиля. Был только гужевой транспорт. Это телеги, коляски, сани, санки и т. п., запрягаемые лошадьми. Так что начальник конного двора был большим человеком в городе, ибо своих лошадей у горожан не было. Я до сих пор помню фамилию Белоусова, бывшего в то время начальником конного двора.