Мигрант
Шрифт:
Лена молча разглядывала Павлова, на ее бледном осунувшемся лице пронесся целый вихрь эмоций, от смутного недоверия (не может быть, неужели к ней домой заявился сам Артемий Павлов?!) до растерянности, граничащей со страхом. Их взгляды на мгновенье пересеклись, и, уловив в глазах адвоката сочувствие, она немного успокоилась.
Артем в свою очередь тоже смотрел на девушку. От него ничего не ускользнуло: нездоровая бледность кожи школьницы, запавшие глаза с темными полукружьями, пальцы, беспрестанно теребящие выбившуюся нитку из теплого свитера, который был на
Павлов слышал о подобном синдроме. Психологи в таких случаях говорят, что жертва изнасилования стыдится собственного тела, отчего неосознанно пытается его скрыть под одеждой, даже находясь в полном одиночестве.
Адвокат перевел взор на альбом для рисования, лежащий на столе. Угольно-черное небо пронзали молнии, и сквозь тучи виднелись костлявые руки, тянущиеся к стоящей на земле хрупкой фигурке.
– Это ты сейчас нарисовала? – спросил Павлов, и Лена утвердительно кивнула. Помедлив, она смущенно закрыла альбом.
– У тебя несомненный талант к живописи, – сказал он. – Только уж тематика слишком… мрачновата.
– Мрачновата, – эхом повторила девушка и посмотрела на свои ногти, сгрызенные практически до основания.
– Лена, может, я сейчас скажу банальную вещь, но жизнь продолжается, – мягко произнес Артем. – Я разделяю твою боль. Но нужно вставать и идти дальше. Нужно бороться и отстаивать свои права и интересы. Не позволяй себе замкнуться в этой беде и безвылазно сидеть дома! У тебя должна быть цель. У любого человека она должна быть.
Лена вздохнула:
– А у вас есть цель, Артемий Андреевич?
– Безусловно. Свою цель я вижу в том, чтобы помогать людям. Я защищаю их права с помощью закона. Именно поэтому я здесь.
Глаза школьницы повлажнели, и она отвернулась, чтобы Павлов не видел выступивших слез.
– Мне никто не верит, – глухим голосом проговорила она.
– Для начала нужно, чтобы закрутился механизм правоохранительной системы, – объяснил Артем. – Поэтому нужно подать заявление в полицию. Без него никто ничего делать не будет.
– У меня его не приняли.
– Примут.
Лена недоверчиво покосилась на адвоката.
– У тебя на руках еще видны синяки, на шее царапина. Это же все из-за этого? – спросил Павлов.
– Да, – чуть слышно вымолвила она. – Он… то есть они держали нож возле горла, чтобы я не сопротивлялась.
– Все это нужно зафиксировать в травматологическом пункте.
– Я там была.
– Отлично, значит, все данные сохранились, – сказал Артем. – Давай поступим так. С учетом моих поправок ты напишешь новое заявление, и я еду в полицию. Ты останешься с бабушкой, а если мне что-то понадобится, я тебе позвоню.
– Хорошо.
Когда все было готово, он убрал заявление в свою заветную кожаную папку и зашел в комнату бабушки. Пожилая женщина, облаченная в измятый домашний халат, что-то искала на полке, сплошь заставленной лекарствами.
– Зинаида Сергеевна, вашей внучке нужен психолог, – произнес он. – Юная
– Господи, да где ж я психолога найду, – всплеснула руками старушка. – Мы едва концы с концами сводим, Артемий Андреевич! Моя дочка, мама Лены, сейчас в больнице, ее к операции готовят, все деньги туда и уходят! Хорошо еще, деньги для операции нашлись! А теперь я даже боюсь спросить, сколько будет нам стоить ваш приход!
– Нисколько. За это не беспокойтесь! А насчет психолога… В городе действует служба бесплатной психологической помощи, но я не ручаюсь за качество, – сказал Павлов, доставая из папки визитницу. – Поэтому я советую вам обратиться по этому номеру.
С этими словами он положил на стол визитку.
– По крайней мере, я общался с людьми, которые воспользовались услугами этого специалиста. Насчет оплаты не переживайте, скажете, что от меня.
Дрожащей рукой Зинаида Сергеевна взяла визитку и, подслеповато щурясь, приблизила ее к глазам.
– Я уж не знаю, как вас благодарить, – пробормотала она и всхлипнула.
– Рано пока благодарить. Да, и еще… – вспомнил Артем. – Мне нужна доверенность на ведение вашего дела. Чтобы не терять время, давайте оформим ее прямо сегодня. Если вам тяжело куда-то выбраться, я договорюсь, и нотариус приедет к вам домой.
– Нотариус? – переспросила Зинаида Сергеевна.
– Таковы требования закона.
– Да-да, конечно, – засуетилась она. – Извините, это все так быстро и неожиданно…
– Будьте на связи.
Меньше чем через час Павлов был в районном отделении полиции. Уточнив в дежурной кабинет начальника, адвокат направился прямиком к нему.
Поздоровавшись с молоденькой секретаршей, Артем как ни в чем не бывало прошествовал к кабинету.
– А Рустам Заурович сегодня не принимает! – опомнившись, крикнула она вдогонку, но Артем уже скрылся внутри.
– Вы ко мне? – удивленно спросил грузный мужчина лет тридцати пяти. Рыхлый живот нависал над ремнем словно рюкзак с арбузом, лоснящееся лицо было красным, и было неясно, то ли начальник ОВД страдает от повышенного давления, то ли недавно махнул сто грамм. На нем была белая рубашка с темными полукружьями пота под мышками. На стуле висел китель, на погонах которого поблескивали майорские звездочки.
– К вам, господин Исламов, – сухо заявил Артем. – Я адвокат Павлов, вы уж простите, что без предварительной записи, но дело не терпит отлагательств.
Майор с сопением выбрался из-за массивного стола.
– Что у вас там? – с неприкрытым недовольством спросил он. – Прошу побыстрее, у меня совещание в главке.
Павлов не спеша уселся на стул, и, положив перед собой заявление Лены, подвинул его в сторону Исламова.
– Это заявление об изнасиловании, Рустам Заурович, – пояснил он. – Потерпевшая – Стешкова Елена, 2008 года рождения, и она целую неделю пыталась его подать в ваше учреждение. Но каждый раз девушке отказывали без какой-либо весомой причины.