Мигранты

Филимонов Евгений

Можно представить себе, что наше лихолетье отодвинуто куда-то отсюда безмерным - по самый небосвод - колпаком силовой защиты, сквозь

который видна лишь в огромном удалении матовая полупрозрачная кремлевская башня; взглянув на нее более пристально, убеждаешься, что это и в самом деле увеличенный до невозможности флакон одеколона "Красная Москва", торчащий на многие километры из северной дымки. И тотчас же знакомый с младенчества аромат победоносно провеивает сквозь купол силовой защиты, несокрушимый даже для атомного взрыва. И здесь, в конце кирпичного тупика, я нахожу Ксению.

Возможно ли вылить любовь, как знахарки выливают из воска, опять же, "переполох", и по этой странной разлапой фигурке определить ее исток?

Ее будущее? Возможно ли вообще какое-то будущее в восковом дворе, обращенном внутрь? Я не знаю, я лишь стараюсь ничего не упустить: Ксения в прямоугольном, с рельефной строчкой, пружинистая отроковница; выпускница в сером пальто; Ксения - курсистка, быстрая и дерзкая, со статью танцовщицы; Ксения усталая и подавленная небытием; Ксения - восковой персонаж, достопримечательность этих мест, по которым я стараюсь проходить, не задумываясь. Но лишь теперь я заметил, глядя в ее серые обожаемые, но невидящие глаза, я ощутил, какой меланхолической стужей, словно поземкой, здесь овевает ноги, подбираясь все выше, захватывая уже заиндевевшие колени, бедра и постепенно обесцвечивающиеся, все еще куда-то простертые восковые муляжи рук.