Мик Джаггер
Шрифт:
С Николасом и своим аккомпанирующим гитаристом Джоном Марком Марианна вернулась в Италию — выступать на фестивале песни в Сан-Ремо. Ни с того ни с сего она позвонила Мику и пригласила его присоединиться. Они встретились в аэропорту Канн, а чтобы спастись от журналистов, Мик нанял яхту со шкипером и командой, и втроем с Николасом они провели идиллическую неделю, катаясь вдоль побережья Ривьеры. Средиземное море в основном было тихим, как прудик, но однажды началась сильная зыбь, и яхта заскакала по волнам. Николас заплакал, и тогда Мик забрался на шконку к нему и Марианне и обнимал их обоих, утешая и успокаивая.
В Сан-Ремо пара дала интервью корреспонденту «Дейли миррор» Дону Шорту, тем самым демонстрируя, что теперь они вместе. И там же на местной дискотеке Марианна купила у диджея стимуляторов,
Новость о том, что злобный и неухоженный главный «Роллинг Стоун» и молодая женщина, с которой в чарты пришли невинность и утонченность, теперь составляют пару, не вызвала в прессе особого фурора. Марианна жила отдельно от мужа, так что карту «соблазнил одержимый сексом зверь» не разыграешь, и у нее был годовалый ребенок, что перечеркивало невинность. Более того, попытку самоубийства Крисси замолчали на сто процентов успешно. Журналистам не о чем было писать — разве что о том, как Свингующий Лондон обзавелся своими Красавицей и Чудовищем.
После возвращения из Сан-Ремо Мик предложил Марианне вместе с Николасом безотлагательно переехать в Харли-хаус. Марианна согласилась, хотя ей было неуютно жить в комнатах, где совсем недавно Мик жил с другой — где, собственно говоря, еще оставались вещи Крисси, в том числе Петуния, лошадь-качалка, подаренная ей Миком на двадцать первый день рождения. Привлекли Кристофера Гиббса, антиквара и друга «Стоунз», — ему надлежало изничтожить все следы неклевого 1965 года и превратить квартиру в таинственное обиталище с марокканским налетом, как у Брайана и Аниты. Чего бы Марианна ни захотела для себя или сына, она получала все. Однако сочла, что благоразумнее оставить за собой квартиру в Найтсбридже.
Нет ничего восхитительнее романов между полными противоположностями — особенно в радужном начале, когда влюбленные дарят друг другу свои такие непохожие миры и напускают на себя таинственность всезнающих учителей и проводников. С самого отборочного тура на тему Камелота эта история образованной дочери австрийской баронессы и сына дартфордского физрука слегка отдавала школьной романтикой. Марианна, чьи музыкальные вкусы прежде тяготели к изящному и народному, прошла экспресс-курс по Миковым кумирам из мира блюза и соула, от Роберта Джонсона и Слима Харпо до «Смоки Робинсона и The Miracles». Мик, чьи литературные изыскания прежде ограничивались разве что Джеймсом Бондом, проникся многочисленными любимыми книгами Марианны, классическими и современными, а равно ее страстью к мифологии, магии и оккультизму.
Красавица обскакала Чудовище не только в области литературы. Невзирая на давление со всех сторон, Мик почти не прикасался к наркотикам — разве что готов был изредка «курнуть», что мало на нем отражалось, хотя алкоголь ему по-прежнему не давался. Закидываясь кислотой, отмечала Марианна, он контролировал себя поразительно; в отличие от Брайана, у Мика, видимо, не имелось глубинных страхов, которые кислота могла бы выудить из недр души и предъявить ему в широкоэкранной версии. Перед первым совместным трипом в Харли-хаусе, на пятом этаже над бестолковым движением Мэрилебон-роуд, они облачились в лучшие хипповские прикиды, и Мик поставил пластинку с индийской рагой. На приходе он затанцевал — не сексуальный самцовый выпендреж, как на концертах, но «чистая красота и восторг… он обернулся Шивой. До того я и не догадывалась, что живу с человеком, который способен между делом превратиться в бога».
Мистика рассеялась, когда без предупреждения заявились с гитарами новые протеже Эндрю Олдэма, Small Faces, и попросили Мика с ними поджемовать. Впрочем, есть и похуже способы обломать кайф.
1967 год, самый ужасный и памятный год в жизни Мика (что бы он сам ни говорил), открылся шквалом скандальчиков, которые — наравне со всеми предыдущими скандалами — в сравнении с событиями ближайших месяцев побледнеют до неразличимости.
Начать с того, что не отпускали последствия Брайанова демарша, — перед Рождеством он появился на обложке западногерманского журнала «Штерн» в черной эсэсовской форме, повязке со свастикой, одной ногой попирая голую пластмассовую куколку. Легко
Затем 13 января «Стоунз» выпустили новый сингл «Let’s Spend the Night Together» — соло-композиция Мика, явно вдохновленная Марианной и бристольской гостиницей. Разумеется, и прежде существовало неисчислимое множество песен о ночных похождениях, от «Such a Night» Джонни Рэя до «One Night» Элвиса Пресли, но столь откровенных приглашений залечь в койку еще не встречалось. Песня вызвала фурор, обставив даже «Satisfaction», особенно в американском библейском поясе: когда «Стоунз» впервые сыграли песню в Нью-Йорке на «Шоу Эда Салливана», Мику пришлось поменять ключевую фразу на «Let’s spend some time together», [168] хотя все прочие задышливые слова («I’ll satis-fah yo’ ev-ery need / And now Ah know you’ll satis-fah me…») цензуре не подверглись. А на оборотной стороне этот звуковой фаллос снова обернулся невинным хористом и пел балладу Кита «Ruby Tuesday» так, будто у него вот-вот разобьется сердце; Брайан между тем, совсем недавно в форме обергруппенфюрера СС попиравший младенцев, изображал на флейте по-детски невинный дискант.
168
«Давай проведем время вместе» (в отличие от оригинального названия песни «Давай проведем ночь вместе») (англ.).
В следующие выходные «Стоунз» возвратились в Лондон и стали хедлайнерами самой популярной британской концертной телепрограммы «Воскресный вечер в „Лондонском палладиуме“». На этом шоу поднялись «Битлз», а «Стоунз» пока не выступали ни разу — очевидный шанс все-таки завоевать сердца британского старшего поколения. Впрочем, надежды развеялись на дневных воскресных репетициях перед прямой трансляцией в 20:00. По освященной традиции хедлайнеры завершали концерт, а затем вместе с остальными участниками махали зрителям на прощание с крутящегося подиума с гигантской надписью: «ВОСКРЕСНЫЙ ВЕЧЕР В „ЛОНДОНСКОМ ПАЛЛАДИУМЕ“». Мик, однако, сообщил продюсеру, что «Стоунз» не полезут на подиум махать. Приближалась трансляция, страсти полыхали, продюсер угрожал вообще выкинуть их из программы, а Мик упрямо отказывался «участвовать в этом цирке».
В «Палладиум» призвали Эндрю Олдэма и нового британского концертного менеджера группы Тито Бёрнса. Олдэм поступил беспрецедентно — велел им соблюсти обычай и покататься на подиуме вместе с комиками, жонглерами, акробатами, кукольниками и танцовщицами в плюмажах, как поступали не ропща все звезды «Воскресного вечера», от Фрэнка Синатры до Бадди Холли. Мик, впрочем, не сдавался: Трильби бросил вызов своему Свенгали и наконец-то начал думать собственной головой. В итоге пришли к компромиссу, «Стоунз» на подиум не полезли и, однако, умудрились даже на прощание помахать с оттенком сарказма и презрения — особенно Мику хорошо удалось.
Кроме того, в январе вышел новый альбом «Стоунз» «Between the Buttons». С творческого прорыва «Aftermath» миновало девять месяцев, почти все это время они гастролировали, и времени на запись или на создание новых песен дуэта Джаггера и Ричарда, которые не уступали бы «Let’s Spend the Night Together» и «Ruby Tuesday», толком не оставалось. Альбому, конечно, недоставало красочности, энергии и сатирической остроты своего предшественника, соперничавшего с «Битлз», но кое-что хорошее там все же есть: «She Smiled Sweetly», позже исполненная Love Affair, «Yesterday’s Papers», перепетая Миковым протеже Крисом Фарлоу, и «Something Happened to Me Yesterday», отчасти записанная с вокалом Кита (впрочем, очень похожим на вокал Мика) под трад-джазовое сопровождение, которое несколькими годами раньше возмутило бы их гораздо больше, чем крутящийся подиум «Лондонского палладиума».