Мико
Шрифт:
Но только Николас сумел прочитать это на его внешне непроницаемом лице, уловив еле заметную мимику. Он выдержал небольшую паузу и сказал, адресуя свои слова непосредственно Нанги:
— Как раз это больше всего меня и беспокоит, Нанги-сан. Близость Кэйо к Токио. Не может не тревожить, что наш завод будет практически окружен более сильными и могущественными конкурентами. Концерн Сато-сан не может нанять достаточное количество людей и обеспечить полную безопасность. Да мы и не хотим, чтобы он это делал. И затраты, и дополнительные хлопоты вряд ли пойдут на пользу производительности нового “кобуна”.
Николас посмотрел на листы бумаги, лежащие перед ним, словно они имели какое-то отношение к тому, что он говорил.
— А что касается земли для “Нивы”, джентльмены, то я переговорил с мистером Томкиным, и он — поскольку в результате слияния “Нива” станет одной из наших родственных компаний, за благосостояние которой мы тоже несем некоторую ответственность, — согласился финансировать приобретение нового земельного участка. Так что в любом случае расширение “кобуна” не будет сорвано. — Он сделал выразительный жест, наблюдая за вытянувшимися лицами японцев. — Не представляю, что может быть лучше, чем...
Шум за дверью кабинета заставил его замолчать. Возбужденные, встревоженные голоса, затем, заглушая мужские, послышался высокий женский. Уже не голос, а вопль. Вдруг дверь распахнулась, и мисс Ёсида, спотыкаясь, вбежала в комнату. Видимо, что-то случилось. Пряди черных волос выбились из ее безупречной прически и в полном беспорядке падали на ее бледное и перекошенное тревогой лицо.
Ёсида подбежала к Сато и начала что-то шептать. Сначала Нанги, который все еще не мог прийти в себя после заявления Николаса, не обращал на нее никакого внимания. Он был слишком разъярен. Но по мере того, как мисс Ёсида продолжала что-то шептать, а лицо Сато становилось все более землистым, старик не на шутку встревожился и отвел от Линнера презрительный взгляд.
Он ничего не сказал, но внимательно посмотрел на мисс Ёсиду. Ее глаза обеспокоенно бегали по комнате, не останавливаясь ни на ком.
Через минуту Сато обратился к Иссии:
— Пожалуйста, передайте Котэну, что он мне нужен.
Затем, когда помощник ушел, он склонился к уху Нанги и начал быстро говорить по-японски. Лицо старика окаменело, потом он отшатнулся от Сато, словно тот его ужалил. Нанги повернулся к присутствующим:
— Простите нас, джентльмены. Но сейчас я вынужден завершить сегодняшнюю встречу. Пожалуйста, зайдите к мисс Ёсиде и назначьте день следующей нашей встречи.
Но ладонь Сато уже лежала на его руке.
— Если вы не против, Нанги-сан, я попрошу Линнера-сан нас сопровождать.
“Что?..” — Нанги проглотил свое восклицание, которое, как он сам понимал, грубо нарушало железный этикет, принятый устоявшимися традициями переговоров. Он просто хотел сказать, что происшедшее не касается никого из гайдзинов и опасно впутывать кого-либо в их неприятное дело. Но его учили никогда не спорить на глазах у посторонних с членами семьи, не важно где —
— Линнер-сан, — начал Сато, — произошла ужасная трагедия. Я знаю о вашем искусстве. — Николас запротестовал было, но Сато поднял руку. — Не возражайте. Но прежде, чем я посвящу вас в дело, пообещайте, что все увиденное и услышанное вами будет сохранено в строжайшей тайне.
Николас понимал, что ему оказывают честь, прося о помощи, и только хотел было утвердительно кивнуть, как Томкин резко сказал:
— Никто из моих сотрудников не имеет права давать одностороннего обещания. Возможно, то, о чем вы просите, нанесет ущерб “Томкин индастриз”. Мистер Линнер не может дать такого обещания.
— Я могу дать честное слово, — сказал Николас, — и я его даю, Сато-сан: никто ничего не узнает, никто из посторонних.
— Включая полицию?
— Что, черт побери, здесь происходит? — заорал Томкин. — Что вы затеваете? Полицию в наши дела вмешивать нельзя, никого нельзя! — Он встал. — Все, Ник, мы уходим.
Николас не двигался. Он и Сато не отрываясь смотрели друг на друга.
— Вы просите о многом, — сказал Николас.
Мисс Ёсида стояла теперь позади Сато. Томкин приутих.
— Хай, — кивнул Сато. — Да. Но не больше, чем может попросить один член семьи у другого. Вы же понимаете, что мы теперь семья.
— Хай, — кивнул Николас в ответ. — Мое слово остается в силе. Это относится ко всем нам.
— Так, так, — покачал головой Томкин, — я в этом деле не участвую. Ник, если ты думаешь, что... — Он оборвал фразу, не выдержав взгляда Николаса, излучавшего некую мощную силу, и молча опустился в кресло.
Николас снова повернулся к Сато.
— Томкина-сан это тоже касается.
Сато снова кивнул: “Хорошо”. Он встал.
— Пожалуйста, следуйте за мной.
У лифта их встретил Иссии и великан с иссиня-черными волосами, уложенными в замысловатую прическу “итёмагэ”, что указывало на то, что он был ёкодзуной, обладателем высшего титула в “сумо”.
— Котэн, — представил им своего телохранителя Сато.
Сато остановил всех в коридоре, перед дверью в парную. Пар был уже выключен, но Сато все же предложил им снять пиджаки. Мисс Ёсида аккуратно сложила их и повесила на левую руку. Она встала около двери как часовой, со странным остекленевшим взглядом. Вокруг никого.
— Господи Иисусе! — воскликнул Томкин, когда увидел тело, распростертое на кафельной скамье.
— Пожалуйста, осторожнее, здесь много крови, — сказал Сато, и они встали по периметру комнаты. — Труп Кагами-сан нашли только что, и поэтому мисс Ёсида прервала нашу встречу.
Нанги стоял молча, слегка опираясь на свою трость.
— Вы видите его щеку? — спросил Сато. — Я имею в виду левую.
Томкин удивленно посмотрел на Сато: он был в панике от увиденного.
— Что-то не похоже, чтобы вы сильно расстроились.
Сато повернулся к нему.
— Он мертв, Томкин-сан. Это карма. Не в моих силах вернуть ему жизнь. Но он работал с нами много лет, и мне будет его недоставать. Скорбь остается в душе, и здесь это хорошо понимают. Томкин отвернулся и засунул руки в карманы. Сато с минуту молча смотрел на него, потом обратился к Николасу: