Мико
Шрифт:
Выбирать пришлось из немногих кандидатов, и главным образом потому, что набор качеств, которыми должен обладать такой человек, был очень уж необычен. Это должен быть в высшей степени интеллигентный и быстро соображающий человек. К тому же он должен быть относительно молодым и не иметь обычных связей по линии “гакубацу”, что неминуемо поставило бы его под испытующий взор Оды в качестве возможного противника. Короче говоря, этот кандидат должен был проникнуть в торговую палату фактически незамеченным.
Все сошлись на одном имени — Тандзан Нанги.
Когда его пригласили в кабинет заместителя министра Хироси Симады, накопление им картотеки мабики было в самом разгаре. Как раз перед
Нанги выслушал предложение Симады с непроницаемым лицом. О том, чтобы не принять его, не могло быть и речи: для чиновника, так же как и для простого рабочего, обязателен айся сэйсин — дух преданности своей компании, своему ведомству. Это было неотъемлемой частью канрёдо. Но даже если бы он мог выбирать, ему и тогда следовало принять его не раздумывая, ибо он сразу же углядел в нем то, что Сунь Цзы называл “приоткрыть створку двери”. Вот почему он ухватился за предоставленную ему возможность, маскируя радость показным смирением и готовностью служить в меру своих сил заместителю министра Симаде и его управлению.
Однако на деле Нанги поклялся служить Ёитиро Маките. Путь канрёдо был первостепенным для Нанги точно так же, как и для Макиты. Каждый из них распознал в другом то, что ощущал внутри самого себя — дух прямых потомков касты элитных воинов сёгуната Токугавы, дух истинного самурая-чиновника.
Последующее назначение Нанги начальником отдела торговли в торговой палате ненадолго отвлекло его от составления досье. Но по сути дела это дало ему в руки новый источник секретной информации. В результате к тому времени, когда Макита был освобожден от всех обвинений, у Нанги накопилась стопка папок высотой в четыре дюйма, внутри которых раскрывались пустячные грешки, мелкое и не очень мелкое воровство, халатность и беспардонное взяточничество примерно пары дюжин чиновников первого и второго ранга.
Еще до того, как у них с вышедшим на свободу Макитой появилась возможность устроить смотр этому параду должностных преступлений, Нанги вызвали в кабинет Торадзо Оды. То, что оказалось на уме у этого министра, возглавлявшего торговую палату, стало для Нанги полным потрясением. На полированном подносе из европейского серебра филигранной работы был сервирован чай в чашечках из насквозь просвечивающего фарфора, а разливался он из высокого, с вытравленной кислотой гравировкой серебряного котелка на витых ножках. Этот набор выглядел гротескным и каким-то нарочитым в глазах Нанги; такими же представлялись ему и все другие европейские вещи. Но тем не менее он улыбнулся, словно обезьянка, и начал превозносить начальника за его изысканный вкус, хотя слова угрожали застрять у него в горле, точно рыбья кость. Чай тоже ему не понравился. Это была отвратительная и бессмысленная комбинация из нескольких сортов чая с преобладанием апельсинового черного сорта, которому удалось подавить все прочие ароматы. С таким же успехом Нанги мог бы пить застоявшиеся помои.
Выслушав его комплименты по поводу чая, Ода сказал ему, что этот американский импортный сорт называется “Липтон”.
— Значение Америки невозможно переоценить, Нанги-сан, — проговорил Ода. Это был плотно сбитый мужчина с чрезмерным брюшком борца “сумо”. На нем была безупречная тройка в едва заметную полоску, специально пошитая для него в торговом ряду Сэвайл. Его черные туфли с изящной отделкой блестели, как зеркало. — Нам пора отказаться от своих кимоно и гэта, настало время для цивилизованной моды, нам надо начинать думать не только о наших садах и о ритуале чайной церемонии. — Он задержал свой взгляд на Нанги, словно оценивая
— Нет, сэр.
— Я думаю, что вам надо научиться этому. Премьер-министр создал курсы для персонала управления. Он всем рекомендует посещать их, я — тоже.
— Я немедленно займусь этим, сэр.
— Хорошо! — Ода выглядел неподдельно удовлетворенным. — Мой секретарь снабдит вас всей необходимой информацией, когда вы будете уходить.
Ода снова отхлебнул из своей чашки. Он больше не смотрел на Нанги так испытующе и даже отвернулся от него, чтобы понаблюдать за суетливыми улицами через окно позади его письменного стола.
— Цусё дайитисюги, — негромко произнес он, словно позабыв о присутствии гостя. — Прекрасная цель... и необходимая. Но, по правде говоря, мне представляется, что в новых условиях высокоскоростного развития нам потребуется совершенно новое министерство! — Он вдруг резко повернулся и посмотрел Нанги прямо в лицо; его глаза были мрачными и проницательными. — Что вы об этом думаете, Нанги-сан?
— Я... мне бы надо было услышать об этом побольше, сэр, — сказал Нанги, чтобы скрыть потрясение.
Ода помахал мясистой рукой.
— Я имею в виду такое министерство, основной функцией которого было бы наблюдение и контроль за всей внешней торговлей, за технологией. У него должно быть право направлять предпочтительное финансирование в приоритетные отрасли промышленности и предоставлять таким отраслям налоговые льготы, чтобы облегчить и ускорить их развитие! — Ода внимательно изучал выражение лица Нанги. — Создание такого рода министерства реально, Нанги-сан? Как вы считаете?
Нанги почувствовал себя припертым к стене. Что он должен отвечать? Друг ему Ода-сан или враг? Разумеется, он был врагом начальников Нанги по Министерству торговли и промышленности, но это сейчас не было в центре внимания. С того момента, как они с Макитой, гуляя на тюремном дворике, сформулировали свои далеко идущие цели, Нанги должен был по сути дела прекратить работать на Министерство торговли и промышленности. По крайней мере, в душе.
Предмет обсуждения сейчас состоял в том, поддержит ли Ода эти их планы или нет. Он мог бы оказать исключительную помощь Нанги и Маките, если бы согласился с их теориями. Но если бы Нанги проговорился о своих планах этому человеку, а Ода бы с ними не согласился, то он, безусловно, немедленно уничтожил бы этот заговор еще в зародыше.
Так что же делать?
— Мне представляется ясным, — осторожно начал Нанги, — что до тех пор, пока оккупационные силы не покинут Японию, мы будем связаны по рукам и ногам. Я слышал о волнениях в Корее. Если тамошние коммунисты осуществят свои угрозы захватить всю страну, то я полагаю, что Америка втянет нас в этот конфликт.
— Вы думаете? — Глаза Оды были закрыты веками, и верхнее освещение мешало видеть их выражение. Нанги сделал в уме пометку, что надо бы запомнить этот эффект. — Каким же это образом?
— Думаю, что у них не будет выбора, сэр. Им, несомненно, понадобятся все виды военного снаряжения: форма, автомобили, оборудование для связи, патроны и все остальное. Америка далеко от Кореи, а мы рядом. По моему мнению, они используют нашу экономику и заставят ее работать на них.
— Но для нас это будет хорошо.