Милашка
Шрифт:
Реакции на звонок в дверь не последовало. Я позвонила еще раз, затем послала вызов на коммуникатор номера – все так же безрезультатно. Что-то с ней точно случилось, вопрос только – что? Нужно проверить. И… надеюсь…
Я, конечно, не Хракамоши, признаюсь самокритично (все равно никто не услышит, так что можно), хакер из меня никакой, но вскрытие реальных замков – любых! – это одно из моих профессиональных умений. Тем более что в гостевых номерах Чламуздри они немудреные. Дверь легко открылась, пропуская меня в номер Михиной синевласки.
Я обнаружила ее на полу возле кровати. Тролльша лежала
Настройка на объект…
Дыхание: отсутствует.
Пульс: отсутствует.
Мозговая активность: не обнаружена.
Сердечные ритмы: не прослушиваются.
Состояние: смерть? Требуется расширенная диагностика. Вызвать медпомощь?
По умолчанию диагност-модуль вызывал скорую автоматически, если ответа не было в течение пяти секунд; но я отменила вызов и соединилась с коммуникатором паладина.
– Владимир, срочно зайди, пожалуйста, в номер Евы. Лучше без Милашки, если он сейчас с тобой.
– Сейчас буду, – отозвался он и отключился. Общение с паладином, как и раньше, не вызывало у меня удовольствия, однако нельзя не признать, что он может быть весьма полезен. Вот и сейчас – врачи совсем не к месту, а он, возможно, сообразит, что делать.
Прошло не больше полуминуты, когда Владимир вошел в комнату.
– Что с ней? – спросил он, кивнув в сторону Евы.
– Вот это я и хотела бы уточнить. Миху недавно убили, подробности посмотришь потом, если захочешь.
– Вы так спокойно к этому отнеслись, – как мне показалось, осуждающе произнес Владимир, наклоняясь над телом Евы.
– Начать с того, что с моей профессией, помимо прочего, нужно иметь крепкие нервы и ясную голову, – проворчала я. – К тому же пока что, я надеюсь, у меня нет поводов волноваться. Миха рассказывал про фамильярную связь…
– Он должен был оказаться в ее теле, – кивнул паладин. – Сейчас я это проверю… Простите, раньше с таким никогда не сталкивался.
Он закрыл глаза и проделал руками жест, словно умывая их. Затем положил одну руку Еве на грудь, а другую – на живот, в район солнечного сплетения. Прошла минута, другая… Наконец он открыл глаза.
– Его здесь нет.
– Как это нет? – воскликнула я. – Проверь еще раз!
Владимир отрицательно покачал головой:
– Я все перепроверил. Его здесь нет.
Меня покачнуло, и я с трудом сохранила равновесие… с помощью этого отвратительного служителя так называемой «справедливости». Какая еще справедливость! Верните мне моего… Я шмыгнула носом, губы задрожали…
– А еще говорите – «крепкие нервы», «ясная голова», – укоризненно произнес паладин, помогая мне сесть. – Вы же не дослушали. Его нет в этом теле, однако Ева жива и фамильярная связь сохранилась.
– То есть?.. – пробормотала я.
– То есть Михаил не мертв. Это, правда, не значит и что он жив – я, честно говоря, не очень осведомлен о возможностях перемещения духов. Возможно, из-за того, что он погиб на Земле, а мы находимся здесь, на Атальрусе, ему требуется какое-то время…
Он пожал плечами.
– Все ясно, – твердо произнесла я. – Я лечу на Землю.
«Похоже,
А дальше, похоже, ничего не происходило. Я ничего не слышал, ничего не видел и ничего не чувствовал… хотя нет, не совсем так; чувствовал слабое беспокойство и смутную потребность что-то делать. Правда, что именно – не знал. Никакими туннелями со светом в конце даже и не пахло; я просто был в некоем нигде – во всяком случае, воспринималась ситуация именно так. А, вот еще одно ощущение: легкая сонливость. Если бы у меня были глаза, хотелось бы их закрыть. Ладно… Так что же это все-таки такое? Совершенно непохоже на загробный мир, уверен в этом как специалист. И духом бесплотным я себя тоже не ощущаю… Я сосредоточился, пытаясь понять, что же со мной произошло. Хм… Впечатление такое, что я еще жив…
Внезапно у меня мелькнула жуткая мысль. Последнее, что я помнил – нечто летящее мне в голову – вероятно, пуля. А что, если меня не убило, а только повредило мозг?.. Это гораздо хуже. Лежу сейчас, к примеру, где-нибудь в госпитале, растение растением… Брр, ужас-то какой. Если бы меня убили, то была бы возможность воспользоваться фамильярной связью с Евой, а так… А так остается только рассчитывать на эвтаназию и на то, что магия таки привязана не к телу, а к духу. Придется подождать…
И я ждал. Трудно судить о времени в таком состоянии, но, похоже, прошло около полутора суток, когда я вроде бы почувствовал… что-то. То ли дуновение ветерка, то ли легкое поглаживание – не знаю. Однако ко мне, кажется, стало возвращаться осязание! Уже что-то… Потом возникло ощущение, будто я лежу в теплой ванне.
Прошло еще какое-то время, когда я вдруг понял, что чувствую какой-то довольно неприятный запах. Ко мне действительно возвращаются чувства! Надеюсь, все вернутся… Что ж, подождем.
Чувства возвращались одно за одним, и наконец я почувствовал себя действительно живым, даже смог шевелить пальцами. За это время меня перенесли из жидкости, в которой, как потом стало ясно, я действительно находился, в какое-то другое место, положив на довольно мягкую и удобную постель. Зрение пока еще отсутствовало, а остальные чувства, включая слух, давали слишком мало информации о том, где я и что со мной. Руки более-менее действовали, ноги вроде тоже, но пока я и не пытался встать с постели. Вокруг было тихо, и хотя пару раз я вроде бы слышал чьи-то шаги, никто не пытался со мной заговорить. Есть, пить или справлять естественные надобности мне не хотелось; я просто лежал – то ли спал, то ли находился в каком-то забытьи и даже почти не думал.
Наконец, очнувшись в очередной раз, я увидел темноту. Это не было отсутствием зрения; это была родная, привычная темнота за закрытыми веками. Я вздохнул и открыл глаза.
Я находился в лаборатории морфов. Ошибки быть не могло – их оборудование я ни с чем не спутаю по той простой причине, что оно, несмотря на схожесть с нашими биомеханическими монстрами, почему-то не вызывало у меня отвращения, и к тому же надо мной склонились старые знакомые, Фло и Кра. Тут внешность, конечно, не аргумент, но кто это еще мог быть? Увидев, что я гляжу на них, они приветливо кивнули.