Милашка

Дроздов Анатолий

Автобус стал замедлять ход – за поворотом шоссе шло на подъем. На ровном участке я бросил руль, вытащил женщину-водителя и положил ее на дощатый пол.

Сам, скользнув в водительское сиденье, нажал на педаль тормоза. Автобус замер. Я включил стояночный тормоз, встал и обернулся к салону.

На меня смотрели бледные лица.

– Надо помочь ей, – я указал на водителя.

Дверь в автобус открывалась вручную. Я потянул на себя ручку и распахнул ее. С подскочившим Крегом мы вытащили водителя наружу и уложили ее на траву. Вокруг тут же захлопотали женщины. Мы отошли в сторону.

– В последний раз так пугался на войне, – сказал он и достал из кармана плоскую фляжку. – За поворотом – глубокий кювет. Раздавило бы в лепешку, – он свинтил пробку и сделал глубокий глоток. – Будешь? – он протянул флягу мне.

Я покрутил

головой.

– Главное, все вижу и понимаю, но не могу двинуться с места, – вздохнул он. – Хорошо, что ты не растерялся. Мы теперь твои должники.

Я пожал плечами.

– Пойдем! – сказал он, пряча фляжку. – Кажется, водитель очнулась.

Мы подошли. Водитель сидела на траве, лицо у нее было бледным. Крег опустился на корточки и взял ее руку. Нащупал пульс. Затем приложил ладонь тыльной стороной ко лбу женщины.

– Пульс вялый, но жара нет. Похоже на истощение. Вы голодны?

– Нет, – прошептала женщина.

– Не в порядке давление? Нарушение мозгового кровообращения?

Она покачала головой.

– Тогда почему потеряли сознание?

– Я… – водитель помедлила. – В автобусе старая батарея. Осталась треть емкости. Я вела его фактически на своей энергии.

Конец ознакомительного фрагмента.