Милашка

Дроздов Анатолий Федорович

— Слушаюсь, госпожа!

— Назначь вместо нее кого-нибудь поумнее.

— Может не из моих?

— Почему?

— Они не любят муримов.

— Предлагай замену!

— Грея. Она врач. Ей не привыкать.

— Хорошо. Попроси Грею обращаться с чужаком бережно.

— Передам, госпожа.

— Принеси ему извинения — лично. И скажи, что я уволила Лейгу.

— Сделаю, госпожа.

— У меня трудный день, Клея. Буду поздно. Я хочу, чтобы к моему возвращению, чужак был всем доволен. Это ясно?

— Без сомнения, госпожа!

— До свидания!

Гудок…

* * *

Очнулся

я на полу. Надо мной стояла тетка в зеленом комбинезоне. Она помогла мне перебраться на топчан, затем стала показывать пальцы, требуя их посчитать. Я справился. Получил вопрос: есть ли тошнота? Ее не было, и тетка довольно кивнула. Пришла другая, тоже лет сорока. У нее был важный вид и сердитое лицо. Она глянула на меня и забрала врача. Возвратились они спустя полчаса. Сердитая тетка встала передо мной и склонила голову.

— Я, Клея, глава службы безопасности Дома Сонг приносить тебе, чужак Влад, свой личный извинения за поведение мой подчиненный. Мы ее уволить. По приказу мой госпожа за тобой ухаживать Грея, — она указала на врача. — Говорить ей о том, что тебе нужно. Подходящую одежду тебе мы привозить.

— Отдайте мою!

— Она не подходить. У нас мурим не ходить с голыми руками и ногами. Тебе есть, что спросить?

— Нет, — сказал я.

— Тогда я уходить.

И она ушла. Осталась Грея. Подойдя ко мне, она достала из халата баночку с мазью. Зачерпнув ее пальцем, наложила вокруг левого глаза. Значит, там синяк. Знатно мне приложили! Ну, и я что-то смог. Мою соперницу уволили? Поделом! И не надо меня упрекать! Я не женоненавистник, но фурий не люблю.

— Можно зеркало? — попросил я Грею.

Она подошла к стене и что-то нажала. Панель отползла в сторону, открыв зеркало. Я подошел ближе. М-да. Видок еще тот. Медведь панда с пятном вокруг глаза.

— Что еще? — сухо спросила Грея. Похоже, поручение ей не нравилось.

— У меня будут просьба, — сказал я, подпустив в голос обаяния. — Здесь не мой мир. Я не знаю вашего языка. Мне б хотелось изучить. Это можно?

— Да, — ответила Грея и ушла.

Возвратилась она с планшетом. Тот имел широкий экран, дюймов эдак семнадцать, и подставку. Грея водрузила его на стол, провела сверху пальцем. Экран вспыхнул.

— Управлять так. Ты смотреть сюда, — она указала на иконку с каким-то значком. — Это алфавит. Нажимать его, он показывать. Нажимать на буква, большой клач ее говорить. Нажимать здесь — алфавит убирать. Это словарь, — она указала на вторую иконку. — Я закачать в клач твой язык. Ты нажимать и говорить слово. Клач показывать его на языке сухья. Ты его нажимать, клач говорить. Ты меня понимать?

— Да, Грея! — сказал я. — Я тебя очень благодарить.

— Если хочешь меня звать, коснись здесь, — она указала на значок на экране. — Я приходить.

Она вышла. Я придвинул планшет и открыл алфавит. Двадцать пять букв. Хорошо, что не сорок шесть. Про иероглифы умолчу. Начертание букв — кружки с хвостиками разной формы. У армян, вроде такие. Или у грузин? Ну, кириллицы я не ждал, латиницы тоже. Хорошо, что нет всяких тильд [6] с примкнувшим к ним знаками. Я коснулся пальцем в первой буквы алфавита.

— Э-э, — выдал планшет.

— М-да! — прокомментировал я и ткнул в следующую букву.

— Цэ…

Все

у них не как у людей. Я вздохнул и пошел дальше. Через час я знал алфавит назубок. Ничего сложного. Вполне привычные звуки, из которых восемь — гласные. Если знаешь два языка, не считая родных [7] , третий учить легче. Память у меня хорошая. Я перешел к словарю. Ткнул в значок и сказал вслух:

6

Знак в виде волнистой черты над буквой, применяемый в разных языках. Служит для обозначения ее иного произношения.

7

В Беларуси два государственных языка: белорусский и русский.

— Я хочу есть.

— Ти амну им, — выдал планшет, показав написание фразы.

— Благодарю тебя, госпожа.

— Анауцим тим, дому…

Обучение шло своим чередом, когда пришла Грея с пакетом. В нем оказалась одежда. Светло-серый комбинезон, белье, носки и ботинки на серой подошве. Верх у них был рыжим.

— Анауцим тим, дому, — сказал я.

Ее брови пошли вверх.

— Ты хороший ученик, — покачала она головой. — Но не говорить мне «дому». Это большой госпожа, а я — маленький. Говорить мне «тофу».

— Анауцим тим, тофу, — повторил я.

— Меня не за что благодарить. Ты хотеть есть?

— Сначала оденусь, — сказал я.

— Я ждать тебя в коридоре.

Она вышла. Я скинул халат, и переоделся. С размером они угадали. Эластичные трусы и носки сели как родные. Комбинезон был широковат, но вполне удобный. Ткань тонкая, но на вид прочная. Я воткнул ноги в ботинки и вышел из комнаты.

— Ти амну им, — сказал Грее.

Она указала направление. Столовая была на том же этаже. Небольшая комната, несколько столов с легкими стульями возле них. За одним из столов сидели тетки. На меня они посмотрели без приязни. Это, мягко говоря.

— Выбирать! — показала Грея в сторону.

Взяв подносы, мы пошли к раздаче. Чем здесь кормят? Мясо с кашей. Хлеба нет. Получив свою тарелку, походившую на поднос, но размером меньше, я взял стакан с соком и столовые приборы. То есть ложку и двузубую вилку, а еще — нож к ним. Водрузив это на поднос, пошел к свободному столику. Грея выбрала другой — не хочет рядом сидеть. Ну, и ладно!

Мясо представляло собой ногу курицы, или что-то вроде того. Словом, птица. Я прижал ее вилкой и срезал мякоть. Разделив на кусочки, стал накалывать их и класть в рот. Пресновато, специй не хватает. «Не бухти!» — приказал я себе и продолжил есть. Доев мясо, придвинул кашу. Вдруг заметил, что в столовой тишина. Я поднял взгляд: все смотрели на меня. Странно. Что не так?

Я пожал плечами и взял ложку. Дожевав кашу, запил соком. Встал. Посуду уносить? За раздачей виднелось какое-то окно. Я отнес туда поднос с грязной посудой. В коридоре меня догнала Грея.

— Если ты гулять, я проводить, — сообщила, указав на холл дома.

— Я учить.

— Как хотеть, — кивнула она.

— Почему на меня в столовой смотрели? — спросил я.

— Необычно есть, — объяснила она. — У нас нога ура брать рука. Ты разделать ее сапа. Мало кто уметь. Никто не ждать этого от мурима.