Милая моя...
Шрифт:
– Сделаю что смогу, – согласно кивнул Николас. – Но разубедить Клариссу будет нелегко.
– Неужели? – холодно возразила Трейси. – Вы меня удивляете. По-моему, уверить ее в том, что у нас с вами роман, вам удалось с легкостью. Разве труднее будет сказать ей правду?
– Сделаю что смогу, – повторил Николас.
Однако, провожая его, Трейси чувствовала, что хотела бы иметь больше уверенности в его решимости раскрыть Клариссе истинное положение вещей и помочь разобраться в сложившейся ситуации. Когда он уселся за руль, она спросила еще раз:
– Так я могу не сомневаться в том, что ваша жена все узнает, Николас?
Его
Без сомнения, любой счастливый брак и вообще любые достойные уважения человеческие отношения подразумевают полное доверие, преданность, взаимную искренность и честность… Если, конечно, чувство, которое люди называют любовью, существует.
Если же то, что связывает Николаса и Клариссу, принято считать любовью, стоит только радоваться, что ей не пришлось это пережить.
Но тут она вспомнила о Люси. Люси, которую Трейси, пусть даже не по своей вине, лишила очень важной составляющей жизни. Не будет ли ее дочь, повзрослев, испытывать сложности в отношениях с мужчинами? Не приведут ли в будущем отсутствие отца, недостаток мужского воспитания к эмоциональным проблемам и нервным срывам?
Эта мысль ей не понравилась, и Трейси постаралась поскорее забыть о ней. Но позднее, слушая рассказ Люси о дне, проведенном у Филдингов, о том, как Том спрашивал совета Сузан при перекраске стен ее спальни, она уловила в голосе дочери нотку тоскливой зависти. Хотя новая комната Люси не шла ни в какое сравнение с тесной и сырой спальней в их прежней городской квартире, стены ее тоже требовали обновления. Из-за необходимости открыть магазин до начала учебного года у Трейси не было времени заняться квартирой. Когда дело наладится, она обязательно приведет их жилище в божеский вид.
У нее была масса идей, множество планов, и, выкинув из головы Джеймса Уоррена и его угрозы, Трейси начала обсуждать с Люси детали будущей отделки ее новой комнаты.
После того как девочка приняла ванну и отправилась спать, Трейси оглядела гостиную, мысленно представляя себе стены, окрашенными в солнечно-желтый цвет. Красивый бордюр поверху прибавит комнате индивидуальности.
За последние годы Трейси научилась массе вещей. Вот и сейчас, взглянув на удобную кушетку, которую когда-то купила на распродаже, она решила, что пришла пора обтянуть ее заново, на этот раз, может быть, настоящей камкой. Люси подросла, и требования к тому, чтобы на материи не были видны пятна, отпали. Покойная бабушка наотрез отказывалась от каких-либо усовершенствований, и в комнатах до сих пор сохранились камины со старинными экранами.
– Они стоят кучу денег, – с легкой завистью сказала ей Энн Филдинг, впервые перешагнув порог ее дома. – Не мешало бы их оставить.
Кроме двух приличного размера спален, гостиной, маленькой комнаты, которую она превратила в свой кабинет, и ванной, была еще кухня, она же столовая. В будущем Трейси надеялась сделать пристройку к первому этажу с большими, до самого пола, открывающимися окнами, чтобы летом они с дочерью могли за едой любоваться маленьким садиком.
Но это в будущем. Что же касается настоящего… Трейси угрюмо
Она страшно злилась на то, что Николас впутал ее в свои личные дела, и совершенно не понимала, как Кларисса могла быть настолько глупа, чтобы поверить в его откровенную ложь. Должна же эта женщина понимать, что муж любит ее до безумия… Правда, если она патологически ревнива, как это описал Николас, то… Трейси нахмурилась. Сложившаяся ситуация вызывала у нее отвращение, особенно отношения Клариссы со своим сводным братом. Ее зависимость от него казалась болезненной.
Неужели Джеймс Уоррен, как более старший и опытный человек, не видит всей опасности сложившейся ситуации? Неужели не понимает, что должен мягко и ненавязчиво добиваться того, чтобы сестра обращалась со своими эмоциональными проблемами к мужу, а не к нему? Не пора ли ему осторожно и безболезненно установить между ними надлежащую дистанцию?..
А может быть, Трейси просто столкнулась с очередным проявлением мужского тщеславия и слабости? Не доставляет ли Джеймсу Уоррену удовольствие столь явное обожание Клариссы?
По-прежнему ощущая беспокойство, Трейси отошла от окна. Через двадцать четыре часа… Через двадцать четыре часа он вернется, чтобы узнать ее решение. Интересно, подумала она, извинится ли Джеймс за свои несправедливые обвинения, когда узнает правду. Лично Трейси в этом сильно сомневалась. Не тот он человек, чтобы признаться в совершенной ошибке.
Утомленная событиями дня и напряженным ожиданием предстоящей презентации магазина, она легла в постель рано. О неудаче не хотелось и думать, все должно было окончиться успешно. Хотя бы ради Люси. Трейси уже заметила, как поздоровела и повеселела дочь в новом окружении. И как все больше и больше отдаляется от нее…
При виде того как охотно Люси проводит время у Филдингов, сердце ее невольно сжималось. Но Трейси напоминала себе, какую изолированную жизнь они вели прежде и как беспокоилась она по этому поводу, как хотела для дочери счастья, уверенности в себе и обеспеченной жизни.
Уснуть удалось не сразу и, проснувшись, Трейси обнаружила, что не только проспала, но чувствует все признаки приближающейся мигрени.
Мысленно проклиная Джеймса Уоррена и всю его семейку, она торопливо прошла в ванную. И тут оказалось, что единственные таблетки, которые помогали ей хоть как-то справиться с болью, закончились, а из собственного горького опыта Трейси знала – стоит только головной боли начаться, ее уже нельзя будет снять ничем.
К счастью, на соседней улице жил аптекарь, сочувственно выслушавший столь ранний звонок и согласившийся снабдить Трейси нужным лекарством. Ее отсутствие дома продлилось дольше, чем она предполагала, аптекарь оказался человеком общительным и любителем поболтать с покупателями. Услышав, кто она такая, он дружелюбно заявил:
– Ах да, конечно. Моя жена только вчера говорила, как это удачно, что у нас открывается приличный магазин детской обуви. Она всегда с ужасом ждет того дня, когда придется ехать с детьми в торговый центр, чтобы купить все нужное к школе. Настоящий кошмар, по ее выражению, так что полагаю, вы увидите ее у себя после открытия.
Трейси, разумеется, понимала, что не может прервать разглагольствования потенциального клиента без риска обидеть его, поэтому прошло добрых полчаса, прежде чем она наконец-то освободилась.