Милая Шарлотта
Шрифт:
– Сильва, - влетая в кухню, все еще кипела она, - верно, во всей деревне нет более ленивой крестьянки, чем моя Брижит! Хоть бы раз она разбудила меня, как полагается будить барышню… Полей мне, кормилица, умыться хочу.
– Батюшка ваш тысячу раз предлагал взять другую девчонку.
– Сильва нехотя обтерла руки о передник и лила воду из кувшина на руки девушки.
– Вон управляющего дочка уж такая умелица растет…
– Она и двух слов сказать не может - скучно с ней.
– Люсиль можно взять, птичницу, она вашего возраста как раз.
– Эта страшная как
– Ну а Николь, племянница моя, чем не угодила?
– уже со смехом спрашивала Сильва.
– Племянница твоя просто глупа: что на уме, то и на языке - разве такой должна быть горничная?
– Тогда и мучайтесь с этой неумехой: какие господа, такова и прислуга.
– Что?!
– возмутилась было Шарлотта, но быстро стихла - кормилица позволяла себе и не такие вольности.
К тому же появилась, наконец, Брижит - невысокая чернявая девушка в розовом, некогда господском платье. Она, кокетливо покачивая бедрами, прошлась по кухне и с лукавой улыбкой смотрела на хозяйку.
– Где ты пропадала все утро?! Ни платья мне не приготовила, ни воды для умывания, и я уже молчу о ванной!… И, кроме того, ты должна помочь мне истолковать сон!
– Сон? Вам приснилось что-то о мсье…
– Не здесь, я тебя умоляю, пойдем, - барышня вскочила из-за стола и, бросив сердитый взгляд на Сильву - не дай Бог расскажет папеньке - повела горничную в свои покои.
Лучшими подругами Шарлотты считались мадемуазель де Бриенн и мадемуазель де Жув. При встрече они радостно бросались на шею друг дружке, целовались в щечки и, тепло пожимая руки, начинали говорить о моде и провинциальных сплетнях. Однако свои сердечные тайны и мечты о будущем Шарлотта поверяла лишь своей горничной, которую и в мыслях не могла назвать своей подругой, и была полностью уверена, что та ее тайн никому не выдаст - просто потому, что Шарлотта в равной степени владела и сердечными тайнами своей служанки…
Заперев поплотнее дверь спальни, Брижит села на кровать подле госпожи и со всей серьезностью принялась толковать давешний ее сон. По словам служанки выходило, что со дня на день Шарлотту ждет встреча, которая изменит всю ее жизнь.
– Кроме того, сегодня вас ждет письмо!
– радостно объявила Брижит.
– Письмо? Да нет, ты что-то путаешь - сон мой совсем не об этом.
– Сон, может быть, и не об этом, но… - Недоговорив, девушка извлекла из-за корсажа запечатанный конверт.
– Письмо вам, барышня. Крестьянка из соседней деревни сегодня передала, сказала, что вашей госпоже - вам, то есть - лично в руки. Ну же, открывайте, что там?
Шарлотта медлила. Неужто мечта ее сбылась, да так скоро? Чуть подрагивающими пальцами она сломала печать и развернула послание:
«Любезная мадемуазель д’Эффель, я, как Ваша старшая подруга, чрезвычайно обеспокоена тем, что намедни в воскресенье Вы пропустили церковную службу. Все мы грешны, моя дорогая Шарлотта, и соблазны подстерегают нас на каждом шагу, потому прошу Вас быть завтра в церкви Святой Елены на утренней проповеди отца Иоанна.
За
Перечитав письмо трижды, Шарлотта отложила послание, не в силах разобраться. С чего это Жоржетте, которая и здоровается-то с нею сквозь зубы, вдруг называть себя подругой Шарлотты? И когда та успела стать столь набожной? Шарлотта действительно пропустила вчерашнюю службу, потому что папенька в единственной коляске уехал по делам - не являться же в церковь на телеге или верхом?
С чего бы вообще Жоржетте печалиться о грехах Шарлотты? Или же… ведь та говорила, что с детства знакома с мсье де Руаном, должно быть, они сохранили дружбу и сейчас. Что, если Жоржетта пригласила ее по просьбе Шарля?!
Осененная этой мыслью, Шарлотта подхватила юбки и со всех ног понеслась к папеньке - ей нужно быть на завтрашней службе во что бы то ни стало!
Без стука она вбежала в батюшкин кабинет, где тот, как всегда перед обедом, разбирал счета:
– Папенька, моя подруга, Жоржетта де Мирабо, писала мне - она просит меня быть завтра на утренней службе! Умоляю вас, можно мне взять коляску?
Батюшка тяжело смотрел из-под бровей и, казалось, дословно знал, о чем думает его дочь:
– В церковь, говорите? А с каких это пор дочь герцога числится в ваших подругах?
– Ах, папенька, на этом балу в замке де Граммон я так сдружилась с мадемуазель де Мирабо, что теперь считаю дни до следующей нашей встречи… Вы же знаете, мы, провинциальные девушки, живем от бала до бала, а в остальное время только и перебираем в памяти наши разговоры, тоскуя за пяльцами о приличном обществе…
– Помню-помню я тот бал, - папенька, кряхтя, пересел на софу с побитой молью обивкой и ладонью похлопал по месту рядом, приглашая сесть дочку. Шарлотта не замедлила присесть: она с ногами забралась на софу и положила голову на плечо папеньки.
Девушка вспомнила, как любила сидеть точно так же на этой софе в детстве: папенька читал бумаги и, бывало, даже «советовался» с ней по вопросам ведения хозяйства. Сейчас Шарлотта понимала, что батюшка играл с ней, но тогда полагала свои советы очень важными и правильными. Нет, хотя и было ее детство бедным, но Шарлотта всегда была счастлива.
– Бал-то я помню, - продолжал папенька, - да только вы не с барышнями, а молодыми дворянами все больше разговоры водили. Эх, была бы мать жива, никогда бы такого не позволила…
– Да что вы, батюшка, рано мне еще о молодых дворянах думать!
– горячо возразила девушка.
– В самый раз вам о них думать, в самый раз, - вздохнул отец.
– Уже семнадцатый годок пошел, давно невеста.
– Восемнадцатый, - поправила Шарлотта.
– Тем более! Ну да ладно, ваш брак - моя забота. А дочку герцога уважьте, раз сама в подруги набивается. Возьмите коляску, я Жану сам велю, чтоб отвез вас завтра в церковь.
– Спасибо, папенька!
– Шарлотта звонко чмокнула отца в лоб, вскочила на ноги и понеслась к себе: еще ведь надобно обсудить с Брижит наряд для завтрашней встречи.