Миллиардер
Шрифт:
— Ебическая сила… В самом деле, Эвочка, что тебе делать на кладбище? Мне кажется, рановато, — развернулся он к девушке.
— Это не обычное кладбище, Борис Альбертович, — Эва засмеялась. Она смеялась открыто и заразительно, Ямпольский следил за ней исподлобья, — а некрополь.
— В смысле, без могилок, что ли?
— Там усыпальницы, склепы, колумбарии, — объясняла Эва, а Арсен думал. Его мысли принимали определенные очертания и уже складывались в четкий план, — для парижан это как парк.
— Какой парк
— Так съезди, Борис Альбертович, наведи шороху, присмотрись к соседям, — сказал Арсен и спросил Эву в лоб: — Ты петь любишь?
Глава 9
Она недоуменно пожала плечами и посмотрела на Навроцкого, словно ища поддержку. Борис, начиная догадываться, вперил хищный взгляд в Ямпольского, но того уже было не остановить.
— Спой то, что тебе нравится, Эва. Можешь без музыки.
Эвангелина подумала, достала телефон, полистала экран и положила телефон перед собой.
— Я не помню текст наизусть, — сказала, будто извиняясь.
Comme une pierre que l'on jette
Dans l'eau vive d'un ruisseau..*
Ее голос был недостаточно сильным, а французский далеко не идеальным, но она пела с приятной хрипотцой, копируя Фриду Боккара, и от этого ее прононс казался почти парижским. Точнее, не пела, она эту песню дарила. Даже руку держала так, будто протягивает в ней что-то.
Арсен прикрыл глаза и замер. Забытые ощущения прорывались из-за тех заслонок, которые он давно поставил внутри и запер за ними все, что когда-то делало его живым.
Он забыл о чувствах, которые были доступны простым смертным и казались совсем лишними для таких небожителей, как он, — радость, счастье, любовь и даже ненависть. Он был уверен, что избавился от них давно и навеки. А теперь они грозились вырваться изнутри и затопить его по самые кромки.
— Довольно, — жестко приказал, и Эва осеклась, замолчала, выключая телефон.
На миг установилась неловкая тишина.
— Мечты должны сбываться, Эвангелина, даже несбыточные. Ты сможешь поехать в Париж, — сказал Ямпольский, поднимая голову и глядя на нее тяжелым взглядом.
И снова охренел, понимая, что ничего не может прочесть по лицу девушки. Ее глаза были как тихая гладь озера с лунной дорожкой. Темный омут. Ничего…
Арсен привык щелкать людей как переспелые орехи. Он слету мог вычислить слабое место каждой человеческой особи. Он с полпинка понимал, как подчинить их волю, а здесь впервые чувствовал себя безоружным. И перед кем? Перед девчонкой, едва разменявшей два десятка лет?
Арсен сдержал охвативший его гнев, но факт оставался фактом — защиту, которую выставила
Ямпольский весь подобрался, впервые за многие годы ему попался такой экземпляр. Он бы даже назвал ее достойным соперником, если бы она не была так молода.
— Ты сможешь поехать в Париж, Эва, — повторил Арсен, наклонившись вперед, — если станешь финалисткой конкурса красоты.
— Я? Конкурса красоты? — она вскинулась как ужаленная. — Разве я подхожу?
— Что ты выдумал, Арсен, — забеспокоился Навроцкий, — Эву нельзя на конкурс, у нее проекты, она мой ведущий фотограф.
— Найдешь себе другого.
— Но, — Эва беспомощно оглянулась, — там нужны платья, даже несколько, для конкурсов. У меня есть, два, только вряд ли они подойдут…
— Встань ровно, — Арсен достал телефон и включил камеру, — какой у тебя рост?
— Метр семьдесят четыре.
— Отлично, — сделал несколько снимков опешившей Эвы и нажал «отправить».
— Платья будут, — сообщил он, — мой знакомый займется. Он известный кутюрье, ты останешься довольна. Как твоя фамилия? — он взял ручку и посмотрел на Эву.
— Казаринова, — ответила та и облизнула губы. Наверное, пересохли от волнения, и Арсену это тоже понравилось.
— Хорошо, иди, Эва, — кивком головы отпустил ее Ямпольский.
Взял список, дописал внизу от руки: «Эвангелина Казаринова».
— Послушай, Арсен, так нечестно, — запротестовал Навроцкий, — зачем тебе сдалась Эвангелинка? Она же не то, что те шалавы, прости, Господи, она хорошая девочка, у нее дочка маленькая. И никого из родных, кроме этого козла Бессонова. Оставь ее в покое, пусть работает, а тебе мы подберем…
— Бессонова? Она родственница Бессонова?
Весь облсовет ел у Ямпольского с рук, поэтому проблемой это точно стать не должно.
— Да, он ее двоюродный дядя, но Эва с ними не общается. А родители умерли. Не трогай ее, Арс, прошу тебя!
Арсен даже глаза прикрыл, чтобы не выдать грохочущего внутри фейерверка. Все-таки Шерхан всегда был везучим гадом, везучим и живучим. Теперь главное не спугнуть фарт, на этот раз сдавший ему все возможные козыри. У его будущей жены нет родственников, которые могли бы стать проблемой. Да!
Взял ручку и размашисто написал рядом с именем Эвы: «Ямпольская», «Казаринова» зачеркнул. А потом, не говоря ни слова, протянул лист Навроцкому. Тот посмотрел на лист и лишь вздохнул.
— Да понял я уже, понял.
* «Мельницы моего сердца», 1969, Мишель Легран, исп. Фрида Боккара
Глава 10
Арсен вышел из машины и достал с заднего сиденья орхидеи. Лера любила их, и он каждый раз привозил ей разные. Сегодня у Леры был день рождения, и сегодня была очередь белых.