Шрифт:
Немолодой статный мужчина подошёл к плохо освещённому бару «Хемингуэй».
Несмотря на поздний час, перед баром толпился народ: девушки и парни громко делились историями, не беспокоясь, что до прохожих донесутся пикантные подробности; напевали неизвестные Дитриху мотивы и от всей души заливались смехом. Над молодёжью тянулся витиеватый сизый дым, но курили они не обычные сигареты, как в юности Дитриха, а с электронной начинкой. «Вайперы» –
Вдруг он опустил голову и резко отодвинул рукав дорогого синего пиджака – «Ролекс» показывал без пяти десять, Дитрих нахмурился, расстегнул пуговицы и проверил содержимое внутреннего кармана. Убедившись, что всё на месте, отчего выражение лица отнюдь не стало безмятежнее, снова перевёл взгляд на молодых людей.
Компания у бара, заприметив парня с гитарой, обступила его со всех сторон и уговорила сыграть. Тот согласился. Они все стали одной дружной компанией, будто уже лет сто как знакомы. До Дитриха донеслось рокотание струн, он поправил бордовый шёлковый галстук в полоску и опять бросил взгляд на часы – шесть минут одиннадцатого.
Дитрих поднял голову и заметил, как коренастый мужчина в светлых брюках и рубашке с коротким рукавом начал энергично махать ему рукой. «Наконец-то». – Дитрих не любил ждать, но решил, что не станет акцентировать внимание на опоздании – архитекторы явно не так щепетильно относятся к пунктуальности, как юристы. Он обратил внимание лишь на то, что бородка Клауса ещё отливала рыжиной, и, вспомнив былую огненную макушку товарища по школе, невольно улыбнулся. Волосы Дитриха, не выдержав натиска времени, уже давно и в полном составе объявили о капитуляции, подняв белый флаг.
– Привет, Клаус, – он пожал тёплую и немного влажную руку, привычно инспектируя внешний вид товарища: рубашка и льняные брюки в этот раз были тщательно отутюжены, хотя не хватало аксессуаров: ни часов, ни цепочки или хотя бы обручального кольца Дитрих не заметил. «Значит, всё-таки не женат», – Дитрих взглянул на друга с большим почтением.
Клаус, широко улыбаясь, без лишних слов направился за Дитрихом к массивной двери бара. Дитрих привычным движением потянул ручку на себя, но дверь сопротивлялась. Он решил сменить тактику и уже собрался оттолкнуть её, как случилось непредвиденное: дверь распахнулась и шибанула его по плечу.
– Извините, – от неожиданности пробормотал Дитрих выходящему из бара лысому парню
– Осторо…– донёсся обрывок фразы, растворяясь в оглушающей музыке.
– Роторные двери! – прокричал Клаус, улыбаясь, когда они оказались в душном помещении.
– Открываются в обе стороны. Я же говорил – атмосферное заведение, возвращает в годы юности!
Дитрих, не желая раскрывать истинного отношения к подобным кабакам, потёр место ушиба и скупо кивнул. Он окинул быстрым взглядом столы, заставленные пивными бокалами, маленькими глубокими тарелками с орешками и деревянными досками с остатками пиццы. Раздался звон и грохот, после того как худенькая официантка отнесла за барную стойку пустые бутылки. Она покосилась на них, а потом резко отвернулась.
– Я нашёл, – поспешил сообщить Дитрих Клаусу на ухо, указывая на маленький столик у второго окна слева.
К которому, словно на редкий и всеми вожделенный тропический цветок, подлетела обнимающаяся парочка. Заливаясь смехом, влюбленные сели лицом к окну.
– Остался столик на втором этаже, – прохрипела неожиданно возникшая ралом официантка, указывая на деревянную лестницу.
Откашлявшись, она собралась уйти к парочке, но Клаус, улыбаясь, преградил ей путь.
– Будьте добры, принесите сразу бутылку лучшего шнапса! – перекрикивая музыку и улыбаясь ещё шире, заказал он. – Нам с другом есть что отметить!
Девушка безэмоционально зафиксировала заказ на планшете и отправилась к окну, а Клаус с Дитрихом – к старой лестнице.
Наверху столы стояли уже не так хаотично, как в главном зале, а строго вдоль стены. Дитрих шёл мимо и представлял, что перед ним расцепленные вагоны, ожидающие, что их вскоре соединят и они будут колесить по миру. Скоро. Но не сейчас. Над каждым из столов-вагонов красовались фразы знаменитого американца, чьё имя носил бар. Дитрих с Клаусом прошли мимо надписи «Человек не для того создан, чтобы терпеть поражения…» и остановились перед пустым столиком, стоявшим у зеркала во всю стену.
– Умно, да? – обратился к нему Клаус, подмигивая отражению. – Создаёт иллюзию дополнительного пространства, – он отодвинул стул и шумно уселся:
– Ну, Дитрих, что скажешь? – Клаус погладил бородку, довольно постукивая по столу. – Насколько это была бредовая идея с лотереей? А? Что молчишь? – Клаус рассмеялся. – Да я и сам сперва не мог собраться с мыслями!
Конец ознакомительного фрагмента.