Миллионер
Шрифт:
Через пять минут мы хлебали общепитовский, горячий борщ, закусывая его правдоподобными пирожками, и говорили о наших текущих делишках. После употребления вовнутрь горькой я расслабился, и весь трагикомический анекдот, со мной случившийся на валютной бирже, уже не казался таким черным. Мир приобрел привычные радужные очертания - природное чувство оптимизма, окропленное сорокоградусным бальзамом, побеждало.
– Нет, ты прикинь, сижу на "пятнашке" и весь, как хер в заморозке, думаю, проигрываю, - посмеивался.
– Полный аншлюс! И ты,
– Почему не посмотрел, что я там колдую?
– Не принято, - меланхолично отвечал трейдер.
– Я же говорил: каждый умирает сам.
– Ладно, будем живы, - опрокинул стопочку.
– Эх-ма, это все она!..
– Кто?
– Мая!
– опустил кулак на мягкий пирожок, мной надкушенный.
– Почему?
– Толком ничего не объяснила, - и задал вопрос, насыщенный скабрезным сарказмом: - И вообще, что это за фигура такая на бирже? Ходит... вся такая, - и уточнил, - ходит, как у себя дома.
– Дома она и ходит, - прожевал Анатолий.
– Да, дома она ходит, конечно, - не понял я.
– И на бирже ходит, как дома.
– Слава, - терпеливо проговорил мой собеседник.
– Мая - внучка господина Брувера, и для неё наша биржа - дом родной.
Я подавился распроклятым пирожком с мясом пестрой коровы, и едва не отправился вслед за премьер-министром из Japan собирать лепестки цветущей вишни в голубом (по цвету) и воздушном парадизе.
Сильные удары по спине и водочный компресс для бунтующего горла выручили: я отдышался, и смог продолжить свой бреющий полет над грешной землей.
– Как внучка?!
– вскричал, пугая любителей отечественной кухни. Этого не может быть?
– Почему?
– удивился Анатолий.
– Очень даже может быть.
– Она же такая...
– не находил слов, - красавица. А Брувер... э-э-э... плешивый дромадер!
– Дромадер - это кто?
– Верблюдов так называли на границе, - посчитал нужным объяснить. Старых и смрадных.
– Господин Брувер - уважаемый человек, - сдержанно прервал меня трейдер.
Конечно, я вел себя отвратно и гнал такую бессмысленную дурку, что оправдывает меня лишь трудное детство и последние события, надломившие мою самородно-стержневую суть.
Подумаешь, Мая - внучка г-на Брувера, милого, кстати, старикана, похожего на дядюшку из авантажно-теплого Тель-Авива. Главное, чтобы она не была дочерью олигарха, для коих наступают трудные грозовые времена. Кажется, их скоро собираются вешать на столбах через одного, а это неприятно в первую очередь для родных и близких, озабоченных фамильным имиджем.
– Беру все слова обратно, - покаялся.
– Семейство Бруверов - это тоже святое. Хотя мы с Маей поссорились, - пьяно шмыгнул носом.
– Я её обидел. Как я мог её забидеть, радость свою?!
– Слава, ты лучше на биржу не ходи, - сказал многоопытный игрок, намереваясь покинуть мое общество.
– П-п-почему?
– Это чревато.
– Какое это, право, неприятное
– Разве я не прав?
– Прости, мне надо идти, - возложил на столик ассигнацию с осенне-лиственной подпалиной.
– Я плачу, - барским жестом отмел купюру.
– Не волнуйся за меня, дорогой друг. Посижу один - подумаю. Я люблю одиночество.
– И водочку, - покачал головой человек, правильный, как параграф закона о налогообложении всего нашего неплатежеспособного населения.
Когда старший товарищ покинул мое навязчивое общество, я позволил себе заказать ещё двести, чтобы думалось ещё позитивнее. Воистину, ничего страшного не случилось, брат. Ты жив-здоров и в модных желто-свинцовых шузах. Что ещё нужно для счастья? Деньги - мусор, и зол ты был не потому, что проиграл три ничтожных куска "зелени", а потому, что выглядел в этой истории полным кретином. Кретинизм, доведенный до абсурда, что может быть плоше?
К сожалению, ты не сдержал удара суки-судьбы и позволил проявить слабость, оскорбив хамством Маю. Девушка ведь выручила тебя, простофилю. Если бы не она...
Я поежился от мысли, что мог слить в бездонную бочку МСБС все свое виртуальное богатство. Друг детства, уверен, меня бы не пристрелил, да крепко бы задумался о моей профпригодности в этой жизни. Зачем огорчать товарища, выказавшего доверие, лишними дубильными думками? Так что я должен быть благодарен внучке господина Брувера по гроб, как говорится, жизни.
Необходимо срочно вернуться на ВБ, решаю я, и покаяться перед Маей во всех грехах. Она поймет меня и простит. Почему? Потому, что я - хороший и в ботинках, приобретенных по её доброму же совету.
Вперед-вперед, трейдер из тредйеров! Вперед к своей хрустально искрящейся мечте! Вперед - и нет силы, способной тебя застопорить!
Вывернув все карманы, расплатился за активный обед и петляющим шагом направился к месту своей трудовой деятельности.
Первое, прошу прощение; второе, повторяю утренний подвиг; третье, приглашу Маю в чайхану "Учкудук", разумеется, если получится фокус по обращению виртуальных гульденов в реальные рубли. Поскольку в моем кармане прыгает лишь вошь на аркане.
Был ли я пьян? Безусловно, нет. Нет и нет, утверждаю это с полной ответственностью. Я свою наркомовскую норму прекрасно знаю - три бутылки водки. Тяпнув их, я только тогда начинаю чувствовать мир, как огромный торжественный океанский лайнер, покачивающийся на опасных арктических барашках. Что наша жизнь? Праздничное плавание на "Titanic", который раньше или позже тукнется с айсбергом и уйдет камнем в синюю бездну вечности, увлекая за собой пассажиров, надеющихся до последнего мига своего на чудо. Увы, в этом смысле чудес на свете не случается: на нашем Корабле жизни шлюпки не предусмотрены. И пока мы плывем, необходимо получать все радости от этого недолговечного круиза, несмотря даже на тревожную качку.