Милорд
Шрифт:
Но во время моего пребывания в Австралии, удалось кое-что разузнать. Шаман, у которого я гостил, как-то рассказывал о расе зависимой отжёлтого металла.
Если верить его словам, получается что рассудок зелёных, в некоторой степени, зависит от драгоценностей.
Разобраться до конца, что «это» конкретно, не посчастливилось. Вероятно, особый вид колдовства.
Им реально необходимо быть в непрерывном контакте с золотом, чтобы оставаться в рассудке. Без этого они начинают тупеть и в конце концов, действительно, становятся
Магия их народа?..
Коротышки просто не могут не изготавливать какие-либо произведения искусства или же деньги. Похоже на действие мягких форм обета?.. Кому же они клялись?.. Созданное ими помогает вытягивать скопившиеся излишки энергии. Хм…
Вещи оседают у магов, вовременномпользовании, где магия «выветривается», а после все изделия снова возвращаются в подземелья зелёных. Получается довольно забавный оборот драгоценностей в природе.
Хотя, то что гоблины являются обязательной инстанцией по пути в суд, я считаю чрезмерным.
Клан Гринготтс потерял большое количество своих членов. Они сильно обижены на магов, хоть и не высказываются прямо.
Само за себя говорит то, что в банке не работает ни одного человека. Гоблины не упускают возможность позубоскалить, если им это позволяют условия мирного договора. Ещё бы!.. Волшебники ходят к ним за разрешением на принятие наследства или организацию бизнеса!.. Те, кто хотел контролировать народ гоблинов, сами зависят от их решений!..
И, если страшные карлики не подпишут бумажку, то дальше можно не стараться…
Что тут сказать?!.. Весело живём!..
А Косая аллея выглядит сегодня просто волшебно, впрочем, как и всегда.
Я не был в этом месте долгих тринадцать лет, вдругойжизни вообще никогда не видел этих длинных торговых рядов, наполненных всякой всячиной…
В ярких, будто кукольных, магазинчиках можно найти всё что душе угодно, стоит только присмотреться повнимательнее… И владельцам лавок с высокой колокольни плевать на то, что думает министерство об их товарах. Авроры сами иной раз заходят за редкими ингредиентами для не совсем легальных зелий.
Хм. Ничего как будто бы не изменилось за время моего отсутствия. Хорошо что хоть что-то в этой жизни время обходит стороной…
Всё те же блестящие витрины с красиво упакованными товарами на полках, шумные торговли и куча детей, бегающих по улице. Хаа…
…Только… Похоже я всё-таки повзрослел. Нет больше того очарования особенной атмосферой, что сопровождало меня всю юность.
Теперь от моих глаз не скрываются тайны. Давно не секрет ни чары на стёклах витрин, ни шёпот лёгких проклятий, тонущий в гвалте толпы… Разве что дети не меняются. Всё те же стайки у магазина метёл.
— Как всё сложно…
— Что тебя так гнетёт, мой мальчик?.. — вдруг раздался откуда-то сзади знакомый, до тошноты понимающе-весёлый, голос.
Чёрт!Только
Нельзя сказать что я имею какие-то обиды на Альбуса сейчас, но наши отношения никогда не были идеальными.
Взять хотя бы знакомство, которое не задалось сразу. Возможно, в этом есть моя вина, но мне тогда едва исполнилось одиннадцать. Что было взять с мелкого мальчишки? Разве мог ребёнок предложить, насколькосерьёзно воспримет его откровения профессор?!..
Я жил и кхм…«воспитывался» в церковном приюте. Обстановка в котором, скажу прямо, складывалась не самая приятная… Но в своём положении изгоя виноват, как теперь понимаю, сам.
Уж не знаю, чего там накуролесила мать, но сын у неё получился на загляденье разумным. Моё развитие шлогораздобыстрее положенного. В этом и крылась главная проблема. Наверное, не опережай я обычных детей, всё могло сложиться иначе. Однако, история не терпит сослагательного наклонения.
Из-за тихушного характера, нянечки мало обращали на меня внимание. Ведь в отличие от сверстников, я не плакал, не капризничал и не дрался. Работницы приюта не считали нужным мне что-то объяснять и рассказывать…
Как же может такая умненькая лапочка чего-то не понимать, кого-то обидеть?!..
Любознательный вежливый ребёнок, не доставляющий проблем… Такого не обязательно контролировать. По крайней мере они так считали поначалу.
Рано открыв в себе умение колдовать я, не стесняясь, пользовался преимуществом. Кто мог объяснить, что ударить об стенку товарища, за то что тот взял твою игрушку — плохо?.. Что так делать нельзя, даже если можешь?
Ведь никто не наказывает за поступки, которых не видит. А совесть, как, собственно, и жалость у маленьких детей развита слабо. И я не являлся исключением из правила.
«Ну и какая разница, что я сделал это не прикасаясь?.. Хорошо же, взрослые ничего не заметили! Ты так не можешь?.. И что из этого?! Он всё равно слабее!..» — спорили мы с, тогда ещё, друзьями.
Когда набожные женщины заметили неладное, было поздно. Они не являлись для меня авторитетом, я просто не воспринимал их как воспитателей.
Вскоре наставницы махнули рукой, прекратив даже придирки. Дети стали пакостить из зависти. Меня же никогда не наказывали, какую гадость бы не сотворил! Няньки… Не вставали на мою сторону в конфликтах, где-то даже поощряя хулиганов. Ведь я был странным, ненормальным… Не таким как они.
Ну естественно не защищали! ЦЕРКОВНЫЙ приют… Иисчадье ада… А ещё совсем недавно был примером для подражания!
Будучи ментально старше, в свои шесть я понимал очень много и умел анализировать. Но, к сожалению, мудрости это не добавляло.
Злился, считая, что со мной прекратили разговаривать именно из-заособенныхталантов, а не потому что мне «всё позволено». И мстил за такое «несправедливое» отношение к себе, не понимая, что отталкиваю вообще всех, а не только обидчиков.