Милосердие трав

Посвящается заболевшим

Глава 1. ТОПОЛЯ.

…Корнями в самую Землю,

Руками в самое Небо… Я.

Я не знала, что мне будет так по вкусу горьковатый, вяжущий напиток. Когда в мае 2005 года я бродила бездомной по ночному родному городу, пытаясь согреться. У меня была потертая серая кожаная

куртка, несколько футболок. Несколько книг в рюкзаке и блокнотов с моими стихами, признаниями в любви.

Днем еще было тепло. Даже жарко. Думала, и ночью будет так же. Пока шла до лесной опушки, где намерилась спать под вербой, даже вспотела…

Ночью в лесу оглушительно верещат птицы. Они не дают уснуть. Калачиком на земле. Земля еще холодная в мае, и пластиковые пакеты подоткнутые не спасают. Я бегала и кричала все песни, какие любила… Но начал накрапывать дождик, и я побрела в город.

В городе как-то теплее – жители надышали, наверное. Я пряталась от огней машин в сырых автобусных остановках. Шепотом, и громче, пела свои песни.

Фонарь. От фонаря все сказочно. Блестящие от дождя ветви тополя, большие почки набухли. Я обняла мокрый широкий ствол и попробовала съесть почку.

Сперва ничего не ощутила. И попала в ловушку: горькая, липкая клейкость, мышеловка для языка.

Долго помнила это потом.

Тогда я пробовала все, что растет, потому что любила все. Это так хорошо – все любить.

Почки тополя обладают антисептическим, противовоспалительным, бактерицидным действием, разжижают мокроту. Применяются при цистите, уретрите, почечнокаменной болезни, гриппе, простуде, злокачественных опухолях. Жаропонижающее. Собирать следует в мае в период цветения. Заваривать кипятком, делать настойку…

Тополя растут кверху, у них большие высокие руки. Они похожи на юношей. Они охранники Небес.

– А вы знаете, ученые когда-то изобрели генно-модифицированные тополя. Они должны не давать пуха, чтобы не вызывать аллергии у людей. Бесплодные и бесполые, их посадили аллеями в городах…

А они зацвели.

Глава 2.

Как заболевают: сначала начинает постоянно хотеться есть. Некий зуд в желудке. Тянет на сладкое. Голова туманная.

Потом ловишь себя на раздражении. Психических сил становится мало, терпение иссякает, нарастает что-то схожее с отчаяньем, но на самом деле – усталость.

Срываешься на ребенка. Злишься на себя. Опускаешь руки.

Таблетки.

Наконец появляется боль.

Это просто вирус. А может бактерии. Что-то внешнее. Когда внешнее – не страшно, страшно когда изнутри.

Так, взять себя в руки. Полынь, липа, почки тополя. Жаль, что аптечные. Аптечные практически бесполезны, даже цвет настоя у них словно чай, заваренный в третий раз.

Но все-таки. Жаль, что забыла купить шафран. Говорят, он уменьшает воспаление…

И спать.

Тополь, тополь. Энергия – желание справедливости. Юноша чистый, негибкий, но хрупкий;

резкий в отстаивании своих идеалов. Идеалист.

Тянущийся к небу, сильно, со всей могучей силы. Презирающий Землю слегка. Изредка любовь свою на нее проливает: белым облаком пуха, несъедобного, не могущего накормить. Навязчивую любовь…

В каждой пушинке – семя, чтобы взошло в тебе и выросло тополем, не тобою, а им. Юноша-идеалист.

Темные сонмы бактерий разбивающий, воинства Света храбрый солдат. Со Злом воюет, непримирим.

Надо? Возьми. Если дотянешься… Если дотянешься, тогда он отдаст, он любит тянущихся к Небу; он даст тебе действенное оружие против Тьмы.

Помни только ты то, чего он не знает: после оружия «против» нужно оружие «за».

Липа, например.

Глава 3. ПРОСТО ЛИПА.

Что ни лист – то сердечко на мокрый асфальт,

Намекает природа с улыбкой на что-то…

Николай Корешков

Взад и вперед по аллее. Аллея лип в больничном дворе.

Посторониться, пропуская быстро идущих посетителей поликлиники. Там внутри ад, столпотворение. Узкие коридоры, десятки страждущих, рвущиеся донести себя в кабинеты…и там оставить… потому что там – вылечат.

А не знаю как. Никто не знает, но верят. Вот доктор возьмет эту боль, такую огромную, что не вмещается вся в кабинет, а остается частично за порогом, и выбросит ее… он знает куда, надо только слушаться скрупулезно.

Больница большая, светлая, хорошая. Как хорошо погулять по ней в тапочках, заглянуть в процедурные, в аптеку, в буфет, и через поликлинику выйти наружу. Лето.

Замирая, пройти мимо подстриженных кустов в маленький скверик, отгораживающий больницу от трассы.

Липы смотрят тебе в лицо. Касаются прохладными листьями. Обдают любовью такой безусловной, мягкой, верящей, всё принимающей, всё знающей…

Успокаивает. Утешает. Жалеет ранку.

У них тоже листья падают на землю. Потом из них новая трава растет. Это ничего.

К тому же, они останутся, когда ты умрешь. Всё останется, в Божьей всей красоте: листья, травинки. Красота вечна, и тогда не страшно, можно и умереть.

Они же на Земле за тебя останутся.

Женщина в царских палатах… Ах да, вы не знаете: я лежу в палатах, которые – царские. Так это называется «лежу», а на самом деле хожу, брожу, кружусь на балконе. Сегодня птица.

Это я изобрела себе такой календарь. Первенец, Ветвь, Заря, Чета, Птица, Свобода, Воскресенье. По коридорам можно ходить, широко раскинув руки. Вечером, когда никого нет.

Но там, в царских светлых палатах, есть женщина… Она такая жалкая и больная, сидит уткнувшись носом в теплый большой воротник свитера.

Я пошла собирать ей букетик цветов. Потому что в уютном свитере нужно сидеть не здесь, а в каком-нибудь деревенском доме перед печкой, в которой горят смолистые дрова, сжимая в руках горячий чай… Воробышек. Мягкий теплый воробышек. Почему ты больной?