Милосердия нет
Шрифт:
– Мы же не на войне...
Голос второго пилота прозвучал неестественно глухо, словно у него не хватило дыхания на все предложение.
– Уже - да...
Командир экипажа расставил все точки над "i", подтвердив слова Вспышки насчет удара по магистрали.
То, что секунду назад казалось в принципе невозможным, все же произошло...
– Первая ракет пошла... И - вторая, - добавил секунду спустя пилот, после чего без всякого перехода, буднично сообщил: - Атакую...
Позиция была не самой лучшей - цель находилась чуть сзади и сверху. К тому же на борту новоявленного
Без нее - никуда...
На боевом языке подобный маневр называется "горизонтальные ножницы" - вертолет совершает энергичный разворот на цель (набор высоты с одновременным разворотом на заданный угол), затем проводит обратный форсированный разворот, выходя в заднюю полусферу врага, после чего использует все доступные средства для уничтожения.
В запасе атакующей стороны было от трех до пяти секунд, все зависело от того, насколько быстро среагирует противник на резко изменившуюся ситуацию: боевой маневр не оставляет сомнений. Если кобра встает в стойку, значит собралась нападать.
У профессионалов выработан рефлекс на подобные ситуации. А в том, что "вертушкой", уничтожившей машину Чужого, управлял ветеран, не вызывало сомнений. Нанести удар по транспортной магистрали в черте города - новичку не доверят. На такое может решиться человек с боевым опытом и крепкими нервами. Ему не понадобится много времени, чтобы адекватно среагировать на угрозу.
Транспортник заложил резкий вираж, что было чревато превышением допустимой частоты вращения несущего винта и опасным сближением лопастей с хвостовой балкой. В обычной ситуации риск был не оправдан. Сейчас недостаток вооружения мог компенсироваться лишь маневром на грани фола.
Вспышка не имел понятия о специфике вертолетных дуэлей, поэтому воспринял происходящее как нечто само собой разумеющееся.
Отбросив аспекты морального плана (в столкновении участвовали представители одной нации, присягавшие на верность своей стране и президенту), воздушный бой в чем-то схож с игрой в шахматы. При том, что на первый взгляд, количество вариантов развития событий кажется безграничным, на самом деле классических дебютов, как и маневров, предшествующих атаке, не так много. Действия и противодействия сторон сводятся к передвижению фигур (винтокрылых машин) по доске пространства-времени. И только ближе к середине партии из отдельных фрагментов складывается преимущество стороны, в конечном итоге приводящее к победе в эндшпиле.
Имея трехсекундную фору для маневра, атакующая машина вышла на огневую позицию в тот самый момент, когда противник стал набирать высоту.
Командир задержал дыхание, одновременно, побелевший от напряжения палец, вдавил до упора гашетку, после чего четыре пулеметных ствола выплюнули в воздух рой смертоносных ос.
В теории остекление кабины вертолета "выдерживает" калибр 12.7 мм.
На практике - плотность огня была так велика, что стекло не спасло. Три крупнокалиберных пули пробили грудную клетку второго
После кратковременной потери сознания от болевого шока пилот, получивший ранение в область бедра, пришел в себя и даже попытался уйти с линии огня. Но потрясение было слишком велико, а боль, заполнив сознание, не позволила сконцентрироваться, поэтому рука, вместо того чтобы плавно перевести рукоятку управления из одного положения в другое, резко дернула и...
Стальная птица клюнула носом, стремительно завалилась набок, после чего, превратившись в неуправляемый кусок металла, нелепо кувыркаясь и молотя винтами, устремилась к земле.
Человек летел в пропасть, и ад следовал за ним. А город счастливо смеялся, перемигиваясь тысячей светящихся глаз. Безумие продолжалось до тех пор, пока на теле мегаполиса не расцвел красный цветок - взрыв был настолько мощным, что в близлежащих домах выбило стекла.
И это было только начало...
Глава 2
Головная боль не проходила, но сидящий в кресле человек приучил себя не обращать внимания на то, что мешает работе.
– Девчонка знает многое. Только считать информацию из ее разума мы не можем, - задумчиво произнес Зет, круговыми движениями пальцев массируя пульсирующие болью виски.
Он давно привык размышлять вслух. Обычно это помогало. Или, по крайней мере - казалось. В любом случае, сейчас не время отказываться от старой привычки.
– Свенсон был нашим лучшим спецом. Если даже он оказался бессилен значит мы в тупике. Придется отбросить эту затею, сосредоточившись на главном - захвате Чужого.
Слова остаются причудливым набором из сложенных букв, до тех пор, пока не становятся чем-то реальным.
Результатом , которого нет.
Солнце садится, а убитых не счесть. Гражданские, военные, старики, женщины, дети. Не сотни, даже не тысячи - миллионы.
И все на совести Зета.
Он не был чудовищем. Просто так получилось. Враг не оставил выбора, и...
Все.
Точка!
Раскаяние лучше оставить на потом. При условии, что оно будет. Сейчас есть дела поважней.
Фабел потерял восьмерых своих лучших людей, а Чужой до сих пор на свободе. Ситуация напоминает бег по замкнутому кругу. Гончие несутся за механическим зайцем, не в силах его догнать. Но если даже настигнут. Что толку? Добыча все равно не живая. Призрачная иллюзия, созданная для того, чтобы измотать охотников.
– При таком раскладе лучше положение у наблюдателя, - Зет продолжал размышлять вслух.