Шрифт:
Часть 1
Маргарета и фея
Общеизвестно, что один из самых распространенных человеческих страхов — прожить жизнь впустую. Впрочем, каждый толкует пустоту жизни по-своему: одному кажется, что для наполнения ее требуется просто-напросто получить то же, что есть у среднего обычного человека — семью, достаток, способный ее прокормить, и дело, не считающиеся предосудительным среди ближайших соседей. Другие же, напротив, считают, что прожить жизнь, как живут ее обычные люди — и есть худший род пустоты, так что всю жизнь ищут способ ощутить себя особыми, избранными судьбой или богами.
С одной такой мятежной души и начинается наш рассказ.
Молодая женщина, которую звали Маргаретой, недавно родила в законном браке дочь, и оказалась вознагражденной
Ее собственная мать, которую все давно звали не по имени, а Старой Хозяйкой, раз уж она всем заправляла и в своем доме, и в доме зятя, смотрела на нее с беспокойством, однако вслух повторяла, что это все сродни родильной горячке и вскоре пройдет само по себе. С Маргареты — единственной своей поздней дочери — она не сводила глаз ни днем, ни ночью, терзаясь такими же неясными опасениями, и вскоре оказалось, что чутье ее не подвело.
— Матушка, — обратилась к ней Маргарета как-то раз. — Скажите-ка, а правду говорят, что женщины из нашего рода могут взять фею в крестные для своего ребенка?
— Вздумалось тебе повторять старые сказки! — сердито воскликнула Старая Хозяйка. — Посмотри, как ты побледнела и подурнела от глупых мыслей! Твой муж вскоре перестанет тебя узнавать — и поделом! А он ведь любит тебя, славный добрый человек!.. Я выдавала тебя замуж настоящей красавицей, все соседские кумушки локти кусали от зависти, что не в их дом пойдет такая невестка. И что теперь? Волосы блестели золотом, а нынче солома соломой, щеки серые, глаза словно паутиной затянуты…
— Ах, матушка, разве важно это все, раз жизнь моя устроилась так обыденно? — отмахнулась Маргарета. — Ни волосы, ни глаза не помогли мне стать чем-то большим, нежели я была…
— Право слово, ты городишь какую-то чушь!.. — успела вставить рассерженная Старая Хозяйка, но печальная, исступленная Маргарета не обратила никакого внимания на ее слова.
— Посмотри — какой ни была я красавицей, однако не вышла замуж сколько-нибудь удачнее, чем мои подруги. Жила в усадьбе с одной стороны ручья, а потом, как вышла замуж, перебралась в такую же — только на противоположном берегу…
— Ничего себе — такую же! — вскричала в негодовании ее матушка. — Да здесь одной только пашни вдвое больше, в доме — два камина, а уж какие здесь луга!..
— Все то же самое, — упрямо повторила Маргарета. — Камином больше, камином меньше — а все же мы здесь живем совершенно одинаково. Моя доля ничем не отличится от твоей, а поменяй нас местами с теми же Брайнами — никто со стороны не заметит разницы.
И как не ругалась с ней Старая Хозяйка, которую возмущала сама мысль, что кто-то может спутать ее с соседкой, болтливой тощей кумушкой Брайн, Маргарета лишь бледнела, дурнела и все разговоры сводила к тому, как скучна судьба у обычных здешних людей.
Устав от этих бесполезных споров, матушка в конце концов решила, что разговор и впрямь стоит перевести на старые сказки — раз уж они интересуют Маргарету. Зять, на счастье, в то время был в долгом отъезде и не слышал, какие странные речи начала вести жена — но что будет, если он вернется, а Маргарета при нем заговорит об убогости своей доли? Какой мужчина стерпит, чтобы его дом и род попрекали заурядностью?
— Что ж, милая, — говорила она, щупая горячий лоб дочери, которая вовсе перестала подниматься с постели и не согревалась, хоть огонь в камине горел и день, и ночь. — Ты что-то говорила о феях?.. Надо же, какая у тебя память — все-все помнишь, я рассказывала тебе эту историю давным-давно, когда ты болела… вот как сейчас, бедное мое дитя. В самом деле, наш род по женской линии
Тусклые прежде глаза Маргареты, бездумно баюкавшей младенца, заблестели.
— Как это славно! — воскликнула она и принялась целовать спящую девочку. — Слышишь, Эли? Ты могла бы получить фею в крестные!
— Могла, а как же, — закивала головой Старая Хозяйка, обрадовавшись тому, как оживилась ее дочь. — Так что не говори, будто в нас нет ничего особенного — многие ли могут похвастаться таким даром? Уж предки Брайнов точно и краешек плаща феи не смели бы поцеловать! Никто, правда, из нашего семейства на моей памяти не воспользовался милостью Иных — и хвала господу. Опасная это затея — лишний раз привлекать к себе их внимание. Хорошо, что их нынче нет! Лет сорок прошло с тех пор, как здесь видели в последний раз фею, и, говорят, она не сотворила тогда ни единой злой проказы, не подшутила ни над одним лоботрясом, и даже от лихорадки никто не помер — может, то и не фея была вовсе?..
— Матушка, ты говорила с теми, кто видел фею? Как она выглядела? Где показалась людям? — засыпала ее вопросами Маргарета, и Старая Хозяйка, умиленно подумав, что ее дочь — сама еще сущий ребенок, принялась рассказывать, что фею заметили в старом яблоневом саду, который сейчас совсем заброшен.
– …И тогда деревья были такими дряхлыми, что едва-едва выдерживали тяжесть яблок, а сейчас там одни только кислицы да кусты бересклета. Было время, когда за этот сад вели спор твой прапрадед и прапрадед любезного твоего Одерика — он как раз на границе наших земель. Это сейчас дрянные деревья никому не нужны, а прежде лучших красных яблок в этих краях было не сыскать. Поговаривали, что они могли висеть на ветках до первых снегов — настолько крепкими и сочными были. Сохранялись они в погребах до самой весны — гниль их не брала, и никто не видел в них червоточины. А все потому, что какой-то хитрец из нашего рода выпросил у случайно встреченной феи яблочное зернышко — сказал, что сроду не видал таких алых губ, как у нее. «Да ведь только мне никто не поверит, добрая госпожа, когда я буду рассказывать про это! — сказал он фее, усердно кланяясь. — Мне и сравнить-то не с чем, кровь людская — и та бледнее! Если бы ваша милость подарила мне зернышко от того волшебного яблока, которое у вас в руках!.. Вот оно-то точь-в-точь алое, как ваши губы! Я бы вырастил из него дерево, дождался яблок и всем бы говорил, что цветом они, как губы самой прекрасной из дев тумана!..» Фее пришлись по душе его хитрость и обходительность — и, к тому же, он был хорош собой, как и все юноши из нашего рода! — вот она подарила ему зернышко. Многие считали, что он мог бы попросить что-то более ценное, раз уж фея оказалась так добра, но потому-то эти глупцы и не пользовались расположением Иного Народа…
— Так что же — фея пришла потом в тот сад? — нетерпеливо спросила Маргарета. — Она искала красивого юношу?
— Может, и искала, — рассудительно отвечала ее матушка. — А, может, то была совсем другая дама. Кто их разберет — они настолько красивы, что человеческий глаз одну от другой не отличит. Дело было поздней осенью. Слуга-бездельник пришел ближе к вечеру убрать изломанные ветки в саду, упавшие летом под тяжестью плодов. Алых крепких яблок по-прежнему родило так много, что мой батюшка приглашал ближних и дальних соседей собирать урожай и разрешал унести с собой столько, сколько мог поднять один человек. Но даже они не могли собрать все плоды до единого, и в осеннюю хмурую пору яблоки светились темно-алыми огоньками среди голых черных ветвей.