Мимикрия в СССР
Шрифт:
Дорога из Туапсе в Хосту была замечательна. Я никогда еще не видела моря и теперь, сразу же после выезда из города, оно представилось мне в своем лучшем виде. День был ясный, небо голубое, а море чистое и прозрачное, темно-синее вдали и необыкновенно яркое, лазурное у берегов. Прекрасная шоссейная дорога шла по крутому скалистому берегу, то по самому обрыву, то уходя от моря под шатер громадных каштановых деревьев. Дом отдыха находился в небольшом селении у самого устья речки Хосты. В этом месте горы немного расступались, давая возможность речке достичь моря, и в уютной долине расположилось окруженное виноградниками село.
Как только я вылезла из автобуса перед домом отдыха, я увидела на веранде
— Вот где пришлось встретиться, — обрадовалась она, узнав меня, — два дня живу здесь, и еще не видела ни одного знакомого лица. Пойдем к заведующему и попросим, чтобы он поселил тебя в одной комнате со мной. У нас есть свободная кровать.
Комендант охотно согласился, и мои вещи были перенесены в комнату Е. В. Кроме меня и учительницы, в комнате жили еще две женщины. Комната была большая и чистая, но, к своему ужасу, я заметила, что в углу, на потолке, как раз над моей кроватью, висела летучая мышь. Я испугалась и сказала, что буду бояться спать, но Е. В. меня успокоила, объяснив, что как только стемнеет, мышь улетит на охоту и не вернется до утра, а когда вернется, то возможно сядет в другом углу.
Меня удивила ласковая встреча учительницы. В школе она была самой строгой из учителей и мы все боялись ее как огня. Е. В. была известна и уважаема во всем городе. Дочь местного казака, она первая в России женщина, получившая университетский диплом. В то время, когда она окончила школу, женщин в число студентов университета не принимали, и она поступила вольнослушательницей. В университете она обратила на себя внимание своими исключительными способностями к математике. После окончания курса она стала добиваться права держать выпускной экзамен наравне со студентами, чтобы получить диплом. Это было нелегко, но благодаря своей настойчивости, она даже добилась аудиенции у министра просвещения, при поддержке профессора математики; она была допущена к выпускному экзамену и выдержала его с успехом. Приехав после окончания университета в родной город, она поступила учительницей математики в мужскую гимназию, где и учила до самой революции. После революции гимназия была превращена в школу второй ступени и многие учителя, в том числе и она, остались на своих местах.
— Не правда ли, Хоста красива! — спросила она меня, когда мы пошли прогуляться.
— Так красива, что прямо дух захватывает!
— Я ведь каждый год приезжаю сюда отдыхать, и каждый раз поражаюсь красотой окрестностей. Особенно замечательна дорога из Туапсе.
Во время обеда меня ожидал еще один сюрприз: на десерт подали большущие персики, я никогда до этого не видела таких.
Отдыхающие в доме отдыха флиртовали вовсю! Флирт, кажется, был здесь главным развлечением. Вечерами, до сигнального звонка "на покой", в главном здании оставались только старики; все остальные разбредались парочками по саду или ближайшему лесу. У меня же совершенно не было возможности завести даже маленькую интрижку, Е. В. была точно пришита ко мне и не оставляла меня одной ни на минуту.
Стояли прекрасные лунные ночи, и в один из первых вечеров мы с ней решили пойти побродить по берегу моря. Только что мы стали спускаться к воде, как вдруг кто-то закричал: "стой!" Мы, конечно, остановились. Подошел человек в форме пограничника.
— Вы что тут делаете, товарищи?
— Хотим полюбоваться морем при луне.
— А вы кто такие?
— Отдыхающие из дома Рабпроса.
— Разве вас не предупреждали, что на берег моря нельзя выходить после темноты?
— Нет, не предупреждали. А почему нельзя?
— Не притворяйтесь наивными. Не понимаете, что ли, что море пограничная зона? Пойдемте, я отведу вас обратно в дом отдыха.
Он пошел с нами к коменданту
Вскоре мы с Е. В. сделали еще одну ошибку. Мы решили каждый день принимать солнечные ванны вместо "мертвого часа", т.е. послеобеденного отдыха. Придя на берег, мы пошли в другую сторону от обыкновенного пляжа, желая найти такое место, где бы нас никто не видел. Нашли защищенную со всех сторон бухточку, разделись и легли. Немного погодя подошли двое мужчин и сели в стороне, потом пришла целая группа мужчин. Мы поспешили одеться и, негодуя на "нахалов", ушли. Потом мы узнали, что мы попали на мужской пляж, где мужчины принимают солнечные ванны, и что самое интересное, об этом написано на доске при приближении к пляжу, чего мы не заметили.
Е. В. рассказывала мне, какая противная я была ученица, как раздражало учителей то, что я не поднимала в классе руки, когда знала ответ на вопрос учителя и, что самое неприятное, моему примеру стали следовать другие.
— Помню случай, — сказала Е. В., — когда к нам в школу приехал инспектор. Он пришел в класс во время урока и мне, конечно, хотелось показать мою работу с лучшей стороны. Я как раз объясняла трудное место, и когда объяснила, спросила: кто может повторить? Ни одна рука не поднялась, я уже знала, что ожидать, вызвала к доске тебя и ты объяснила урок правильно. Я так разозлилась, что, как видишь, до сих пор помню. Ведь у инспектора могло создаться впечатление, что ученики меня не понимают.
— Мне кажется наоборот, это было хорошо для вас: инспектор мог подумать, что все ученики знают, только не поднимают руки.
— Ничего подобного, это нарушение дисциплины. Учитель должен знать, насколько хорошо его поняли. По каким соображениям ты скрывала свои знания?
— Соображения у меня были веские: я решила, что если я не буду показывать, когда я знаю, то тем самым я не буду Указывать, когда я не знаю. Я была тогда страшно тщеславна.
— Но ведь учителям были известны твои повадки, тебя все равно спрашивали и тогда выходило наружу, если ты не знала.
— Не всегда же спрашивали меня, чаще спрашивали других, а потом, я все-таки часто знала ответы.
У Е. В. есть сестра — зубной врач, практиковавшая в нашем городе. Пару лет назад ГПУ арестовало многих людей, которые подозревались в том, что у них было золото. В первую очередь были арестованы зубные врачи, так как они хранили золото для работы. В Кропоткине в то время ходили слухи, что сестра Е. В. во время допроса побила агента ГПУ, но, конечно, никто толком ничего не знал. Я спросила об этом Е. В. Она рассмеялась:
— Сестра рассказала об этом случае только своим родным и хотя мы никому об этом не рассказывали, боясь, что ей могут быть неприятности, весь город как-то об этом узнал! Она действительно пыталась побить гепеушника.
— Как это?
— Ее арестовали вместе с другими, держали несколько дней в ГПУ, и по ночам допрашивали, требовали сказать, где она спрятала золото? Золота у нее в то время было мало и она о нем сказала на первом же допросе, но ей не верили. Через несколько дней их, человек двадцать, привели в очень маленькую комнату в здании ГПУ, заперли и напустили в комнату горячего пару. Сделалось так жарко и душно, что прямо нечем было дышать. Держали их так довольно долго, им показалось, целую вечность, а потом стали водить на допрос. Когда мою сестру привели на допрос после такой бани, она, не помня себя, бросилась на следователя с кулаками. Он, очевидно, никак этого не ожидал. Все приходили обессиленными, а моя сестра спортсменка, ее нелегко обессилить. Следователь, пришедши в себя от изумления, быстро справился с ней, но тотчас же отпустил ее домой. С тех пор ее больше не трогали.