Шрифт:
Стихи – это стихия, наваждение,
Эхо души и плач, и ее радость;
Снов бывших, но не сбывшихся волнение
И ото всех скрываемая слабость.
И разговор неспешный и затейливый
Как поиск истины, и перечень грехов;
И взгляд смущенный и слегка растерянный,
Как при попраньи нравственных основ.
Стихи – это
Соснового, чарующего бора;
И плеск волны у сказочного мола,
И противостояние молве.
Стихи— это молитва, покаяние
Во всех грехах, как исповедь-признание,
И брошенный на обозренье страх,
Факел пылающий впотьмах.
Неслышный, от обиды горькой плач,
Согласие с собой по умолчанию
И тайное невинное признание
В любви ко всем, кто видит и незряч.
Калейдоскоп
Иногда чувствуешь себя разбитым на осколки…
Но если представить, что жизнь – это калейдоскоп, то именно из осколков получаются самые удивительные картины.
Надея Ясминская
Несовместимые цвета
Сливаются в нелепой пляске.
Калейдоскопа чудеса
Не только в краске!
А в той разорванности сил,
В смятении осколков…
Свет рассыпался и давил,
Сбивая с толка.
Ты поверни его, проверь:
Изменится рисунок?
Неотвратимости потерь
Простил рассудок?
Изображение тебя заворожило.
Сиюминутна красота непостижима.
В стекле бездонны чудеса,
Безбрежный мир.
Блистает в рамках колеса
Свобод кумир.
Хоть время вспять,
Пусть хоть потоп.
Смотрю опять
В калейдоскоп.
Мир перевёрнутых цветных изображений.
Их, без сомненья, создал гений,
Но он не знал, что, сдав огласке
Свой личный мир, он предал краски
И пропустил свой лучший шанс,
Упавший свыше
Только раз!
Лишний…
Человеческие чувства самые искренние и раскаленные в часы встреч и прощаний.
Жан Поль
У подножья радуги расплескалось озеро,
Разыгрались зайчики солнечных страстей.
Приоткрылись лилии, закричали иволги,
Ожидая званых дорогих гостей.
И они
Шли навстречу, радостно, весело смеясь.
День такой у Бога, видно, ангел выпросил,
Для того чтоб встреча эта удалась.
И стрекозьи крылышки полыхнули искрами,
Встрепенулись искренним тонким хрусталем.
Трепетали в воздухе, укрощая истово
Вертолетным маленьким слюдяным винтом
Все порывы ветреных грозовых потоков,
Дождевые тучи, сумеречный свет.
Может, вы не верите – у грозы истоков
Испарились доводы, утаив секрет.
Замерли недвижимо, и глядим восторженно,
И себе не верим: разве так бывает?
Кто же так немыслимо, нежданно, непрошено,
Щедро и негаданно чудо нам являет?
Укрой меня крылом,
Не дай мне быть несчастной
В созвездии чужом.
Позволь быть непричастной
К стремительным бегам
Зашоренных людей.
Позволь не слышать гам
Событий и идей.
И в уголке глухом
Позволь мне затаиться.
И тихим сладким сном
Уклончиво забыться.
Дай силы мне понять,
Что в жизни неизбежно,
И вовремя унять
Протеста дух мятежный.
Дай песню мне сложить
Любимым бесконечно.
И разреши пожить
Спокойно и беспечно.
И затоскует тонко скрипка,
И воском изойдёт свеча.
Восход забрезжит рвано, зыбко,
Разрубит время взмах меча.
И возродит Средневековье
Свои мистические узы,
И, соблюдая все условия,
Века свои скрепят союзы.
И серость века усреднённого
С Серебряного века спросит:
«Достойно ль мессы всё прочтённое?»
И век, наверно, не ответит.
И кисть тогда художник бросит,
И стих бумагу не заметит…
Важнее ли искусства знание
Строжайших, взвешенных запретов?
Важнее ль зрелищ вакханалия
Религий выжженных секретов?
И сила века отсеченного
Вновь будет порождать смятение.
А вере века просвещенного,
Увы, не избежать сомнения.
Революцию готовят мыслители, а совершают бандиты.
Мариано Асуэла
Руки развязны: сняты наручники,
Сброшены цепи нелепых претензий.
Целятся в сердце восставшие лучники,
Срублены головы белых гортензий.
Носят изломанную символику