Минимальные потери
Шрифт:
Я взял чашку черного кофе, двадцать пять грамм настоящего коньяка в правильном широком бокале и огляделся. Якобы в поисках свободного места.
Она скромно опустила глаза.
– Разрешите?
– Пожалуйста.
Прекрасно выглядит. И духи как раз такие, как я люблю. Обещающие.
Медленно и осторожно или быстро и решительно? Тут наверняка не угадаешь. Пятьдесят на пятьдесят, проверено. Но в том-то и прелесть. К тому же пятьдесят из ста – это очень хорошие шансы. Я бы и на сорок согласился. И даже на двадцать. При определенных обстоятельствах. Сейчас обстоятельства
– Меня зовут Сергей, – представляюсь.
– Наташа, – разыгрывает легкое недоумение.
– Прекрасно, Наташа. За знакомство!
Чокаюсь своим коньяком с ее шампанским, делаю глоток, улыбаюсь широко и обаятельно.
– Космолетчики все такие? – спрашивает она не без иронии.
Другой бы на моем месте обязательно спросил: «Какие?» и тут же утратил бы инициативу.
– Нет, – отвечаю решительно. – Только военные космолетчики. И знаете, почему?
– Почему?
Вот теперь правильно, теперь я – ведущий, а она – ведомая.
– Потому что сегодня мы живы, а завтра, очень может быть, уже нет.
Пошловато, согласен. И не соответствует действительности. Попросту говоря, вранье. Но раз уж выбрал эту модель атаки, будем идти до конца. Да и опыт показывает, что приемчик действует в трех случаях из четырех. Видимо, срабатывает что-то на генетическом уровне. Как женщине отказать мужчине, который завтра может, защищая ее, погибнуть? Это инстинкт, род должен быть продолжен. Но одного инстинкта и вранья маловато.
– К тому же, – добавляю, – вы невероятно красивы и привлекательны, и я просто не мог пройти мимо.
Есть. На щеках проступил естественный румянец, глаза блеснули, тонкие ноздри расширились.
– Спасибо, – пьет шампанское, явно не знает, что говорить дальше. Ничего себе, кажется, она действительно смущена. Обожаю. Или талантливейшая актриса, впору играть в «Новом комедианте». Тоже обожаю.
– Вы раньше видели «Гостью»? – спрашиваю.
– Нет. А вы?
– Видел, но не в этой постановке.
– Хотите остаться и посмотреть?
О как. И где-то смущение? Взгляд чуть раскосых темно-карих глаз откровенней любых слов. У меня аж пульс подскочил ударов на двадцать в минуту, не меньше.
– С огромным удовольствием я пересказал бы вам пьесу лично, – иду ва-банк. – Правда, не в этой обстановке. Согласитесь, глупо пересказывать пьесу в театре, где она идет.
– Что ж… – она допивает шампанское, отодвигает бокал и встает. – Тогда пошли?
Кожа у Наташи теплая, бархатная, и впрямь не скажешь, что этой женщине сороковник с гаком, – вон и грудь, что у твоей двадцатипятилетней. Мы полусидим в постели, опершись на подушки, отдыхаем после взлета на самую вершину. Подъем был долог, не без сложностей, даже пару раз казалось, что вот-вот сорвемся вниз, но мы справились. И теперь благодарны друг другу за это. То есть я точно благодарен, а вот она?.. По виду женщины никогда не угадаешь, можно только надеяться. Вот я и надеюсь. К тому же ночь только началась, и уходить прямо сейчас мне не хочется. С удовольствием бы поднялся на эту вершину еще разок-другой.
– Спасибо, –
– Это тебе спасибо, – отвечаю. – Шампанского? Холодненького.
– Давай, – улыбается она.
Квартира у Наташи в престижном районе, большая, на четвертом этаже хорошего современного шестиэтажного дома из самого настоящего кирпича. Еще и ручной кладки, небось. Такая стоит немалых денег. И, что мне еще понравилось в этой женщине, она сразу призналась, как только мы вошли:
– Квартиру муж заработал. И не только квартиру. Хочу, чтобы ты знал, он мне очень близок. Самый родной человек.
– Хм… Что ж ты тогда притащила меня в гости? – не удержался я от прямого и грубоватого вопроса.
– А мне секса не хватает, – откровенно сказала она. – Особенно сейчас, когда муж в долгой командировке.
Вот и думай, кто кого использует в данном случае – я ее или она меня? Остается прийти к утешительному выводу, что оба хороши, и на этом успокоиться. Успокоиться и продолжить.
Но продолжить не получилось.
В личном комме ожила линия связи, которую я не вправе отключать, что бы со мной ни происходило и где бы я ни находился.
– Извини, – я выудил из нагрудного кармана форменной рубашки коммуникатор и нажал соединение. – Слушаю.
– Готовность номер один! – рявкнул бортовой комп-мозг (в просторечии «бортач») патрульного файтеронесущего крейсера «Неустрашимый» чуть сиплым голосом нашего капитан-командора Ивана Малковича. – Все на борт! Повторяю. Готовность номер один! Все на борт! Подтвердите получение.
– Подтверждаю, – ответил я, – старший лейтенант Сергей Тимаков сообщение принял.
– Что-то случилось? – спросила Наташа.
– Вряд ли, – сказал я, встал с постели и принялся одеваться. – Тем не менее мне пора.
– Прямо сейчас?
– Ты не представляешь, как мне жаль.
Пять минут одеться и привести себя в порядок, еще минута – вызвать воздушное такси (самому, чтобы не компрометировать замужнюю женщину, и к соседнему дому), тридцать секунд на прощальный нежный поцелуй. Все, закончился отпуск. И хорошо еще приятным аккордом, который согреет мое сердце в долгие часы опасной космической вахты. Хм. Не так смешно, как может показаться. Слово «опасной» тут явно не к месту, но все остальное вполне соответствует истине.
Когда я вышел на улицу, часы показывали двенадцать минут второго, и пронзительный ноябрьский иркутский ветерок быстро сдул с моих губ вкус прощального поцелуя Наташи.
Глава 2
Борт самолета «Як-300»,
рейс Иркутск – Свободный
Пилот спейсфайтера В-910 «Бумеранг» ст. лейтенант Сергей Тимаков
От Иркутска до города Свободный, рядом с которым расположен космодром «Восточный», больше полутора тысяч километров. Это, если лететь по прямой, через воздушное пространство Китая. Мы летали. Как, впрочем, и китайцы. Чуть больше часа чистого времени от отрыва до касания.