Минимо
Шрифт:
– Извините, Вы верите в любовь с первого взгляда?
– Я даже в любовь с первого слуха верю.
– А с первого нюха? А ведь бывает и такое. Особенно, когда будущие пользуются тем же парфюмом, которыми бывшие когда-то в интимных местах душились… Попадаешь в этот шлейф, причинное вспоминает, каверноза набухает и всё, бери тёпленьким… А, вообще, подойдите попозже, как раз буду такой, что вы будете мне, как надо. Официант, ещё пятьдесят виски!
– А вот у меня зрение уже не то, мне пощупать нужно. И примерить тоже… желательно. Ведь, как сказал один писатель, «Женщины и мужчины подобны нарядам «от кутюр». Без тщательной предварительной
– В устной форме или с чёрного хода?
– Мне зайти попозже?..
– Эх, тяжело же вам в жизни придётся… Так что заходите хоть двадцать раз, и результат будет тот же.
– Хм, двадцать? Ну это если только с входа парадного. А если чередовать? То с парадного, то с заднего, то вообще через чердак?
– И в красные дня календаря тоже?
– Да само собой! Праздники же!
– Официант, бутылку виски и вторую рюмку за этот столик! Ну так на чём мы остановились?
– Что там было про бывшую и духи? А, да… В жизни, как в шахматах – потерял королеву – беда королевы. У тебя же есть целых восемь пешек, которых, если ты гроссмейстер, имеешь все шансы сделать ферзями. Потеря же короля – всегда мат. В особенности «короля» в своей голове.
– Согласен, каждый водитель уверен в том, что он единственный нормальный человек. То же самое думает каждая женщина. Наверное, поэтому мне свыше не дано водить машину и я – убеждённый пешеход.
– Да… Смертность на дорогах конечно… Считается, что у каждого человека с рождения есть ангел-хранитель, и, если он не дремлет, все неприятности обходят его владельца стороной. Так выпьем же за то, чтобы наши ангелы-хранители как можно чаще страдали бессонницей!
– Алаверды! Алаверды!! …и желательно вместе!!!…
– Нихт капитулирен!..
– Нахт брудершафт!..
Вышли оттуда без покупок, но вполне довольные друг другом. Теперь живут вместе, у них нет проблем, в их прихожей на самом видном месте гордо висит анатомического вида дверной виброзвонок на пальчиковых аккумуляторах.
Их не особенно заботит, что в их спину соседи шушукают, мол, «Глянь, извращенцы пошли». Они на себе знают, такое прозвище надо заслужить. Люди, в основном, помечают им тех, кто по жизни делает то, о чем большинство из них не смеет даже мечтать.
В последнее время готовятся к открытию своего уютного секс-шопа, в котором продавщица, приметив клиентов, будет включать приглушенную ненавязчивую музыку. И название для магазинчика, не мудрствуя лукаво, подобрали – «Всё для счастья и любви».
Бесаме мучо
Посвящается светлой памяти Кажарского Александра Михайловича (08.04.1945 – 20.04.2008)
Когда её душе исполнится пятьдесят, она первым делом засядет писать мемуары. С чего она начнёт? Мне кажется, так: «Юбилей… Вот он и настал… Когда приходит пора юбилеев, и твоей душе как жёлтая карточка объявляется «пятьдесят», «пятьдесят пять», «шестьдесят», ну, и так далее, лет, начинаешь задумываться: «А чем этот рубеж в твоей жизни особенный?» И, поразмыслив чуток, решаешь – тебе есть чем гордиться!»
Она не любит свои дни рождения. Любит чужие. Любит готовить, вручать подарки и пробовать на вкус, сотворённый ими восторг, но свой день рождения она не любит. Ей абсолютно всё равно, что в этот день она становится ещё на год старше – не важен возраст физиологии, ей важен возраст души.
Так уж получилось, что годовщина у неё выпадает на один из летних месяцев, когда ни в школе, ни в институте никого найти не удается – все догуливают каникулы. И вот, уже работая, она решила в этот день собрать за одним столом всех, кого только хотела бы видеть – одноклассников, однокурсников, сослуживцев, близких и просто хороших знакомых. За месяц обзвонила всех, пообщалась с каждым, упредительно пригласила. Снова обзвонила за неделю, настоятельно напомнила. За несколько дней заблаговременно составила меню, и в день «че» отправила родителей на дачу, накрыла стол и села ждать гостей…
Когда вечером с фазенды вернулись родители и нашли стол нетронутым, первым, что сказал ей удивленный отец, было: «А что, все уже ушли?». И только допивая бутылку вина, она всё-таки тихонько призналась – никого и не было… Уже после, в течение недели-двух, все ей заранее приглашённые отзвонились. У кого-то заболел сын, кого-то услали в командировку. У каждого нашлась уважительная для себя причина не прийти… Тогда она и дала себе зарок, больше этот день не праздновать. Никогда. Потому что не хотела вот так вот каждый раз снова и снова, надеясь на чудо, живя в ожидании встреч и подарков, в итоге получать Ничего.
Хотя она уже и не надеется, но при первой же возможности дарит чудо сама. Сама звонит, сама поздравляет, сама готовит и дарит подарки. Но каждый год за неделю до своего времени «че» уходит в подполье и почти ни с кем не общается. Потому что не хочет в очередной раз ворошить в себе, что может так случиться, что к ней вновь никто не придёт. И даже не позвонит, чтобы сказать всего четыре ласковых слова: «Поздравляю с днём рождения!»
В последнее время что-то неуловимо начало меняться. И хотя те, кого она считала близкими и дорогими звонить ей стали все реже и реже, зато всё чаще и чаще через «сеть» к ней приходят поздравления со всего мира. Эти скупые весточки – одни из самых приятных событий, которые происходят с ней в этот грустный праздник, за что каждому из их отправителей она всегда говорит персональное спасибо. И пусть в реале она ни с кем из них никогда не встречалась и вряд ли, когда встретится, но «спасибо всем!» Они о ней помнят, и она – жива!
Она – жива! Несмотря на то, что два раза была за гранью смерти, несмотря на внезапно сваливающиеся болячки, когда что-то само по себе начинает вдруг отказывать, жить своей, отдельной от неё жизнью и напоминать о себе лишь болью. Напоминать, что тельце-то у неё уже слабое и за ним нужен уход да уход… Но она двигается, руки-ноги работают и, как говорил незабвенный одессит Рабинович: «Не дождётесь!» Есть одолевающие тебя хвори – ты двигаешься – ты – живой!
У неё есть работа, которая ей нравится и которой нравится она. Она судит об этом по адекватной оценке плодов её деятельности, которые, что немаловажно, вменяемо оплачиваются. На работе её ценят, чего она при каждом случае желает всем. У тебя есть работа – ты её работаешь – ты – живой!