Минимум Дальтона. Часть 1

Дельвиг Полина Александровна

Увидев, что прекрасная владелица «Пыжика» смотрит на него и крестится, водитель соседней машины немедленно оскорбился:

– Я что, блин, такой страшный???

Маша протянула руку:

– Говорю же – идиот.

Отмахнувшись, Александра включила навигатор и принялась водить пальцем по красновато-багровым прожилкам улиц в надежде найти хоть какой-то выход и из пробки, и из разговора.

Младшая продолжала разглагольствовать:

– Производством человека будущего должны заниматься профессионалы, а не пара гормонально контуженных дилетантов. Секс запретить,

размножение поставить под контроль. Давать потомство смогут только социально ответственные особи. Без генетических изъянов.

– Да-да, я помню, нацисты что-то писали об этом…

– Не смешно.

– Да кто ж таким шутит! – Александра помолчала. – Понимаю, вопрос глупый: можно оставить природу в покое? Просто довериться естественному отбору.

– Отбору куда? В почетный караул Апокалипсиса? Штрафную роту имени Гитлера? – Маша ткнула в огромную, едва различимую в пелене дождя, эстрадную афишу, – Ответь, зачем мужику перья на голове? Если он не индеец, конечно.

– Для красоты. Это нормально.

Послышался недобрый смешок:

– Нормально, что взрослый мужик вырывает у павлина перья из жопы и вставляет себе в голову? Это ты называешь высшей формой жизни?

– Хватит чушь нести.

– А ты не наезжай на честных птиц. Им перья для размножения нужны, а ваши мутанты под чужим флагом маршируют, – черные губы изогнулись презрительной скобой. – А все вы, ученые, упыри моченые.

– Молекулярные биологи пытаются дать людям второй шанс.

– Да им и первого было много!

– И кто это будет решать?

– Международная комиссия по размножению.

Александра обернулась.

– Вам вообще, что ли заняться нечем?

– Кто будет контролировать рождаемость, тот будет контролировать весь мир.

– Понятно, – хозяйка «Пыжика» побарабанила пальцами по рулю. – Не думала, что когда-нибудь скажу это, но… Мань, может, тебе и вправду выбрать какой-нибудь другой вуз? И направление. Есть же пищевой институт, авиационный… Хотя, нет, так еще хуже.

– Я поступлю на биофак, – младшая упрямо сжала губы. – И доведу наше дело до конца.

– Звучит пугающе, – Саша вздохнула. – С другой стороны, хоть какая-то мотивация для поступления… И что вы полагаете делать?

– Для начала взять под контроль весь генетический материал планеты. Чтобы ни у кого не было возможности произвольно размножаться или наоборот выводить свой биоматериал из оборота.

Хозяйка «Пыжики» передернула плечами.

– Гадость какая!

– Человека будущего будут создавать из тщательно отобранного биоматериала, с безупречной наследственностью. И исключительно для нужд государства. Тогда человечеству не придется тратить бешеные бабки на больницы и тюрьмы – места, где ничего не создают, а лишь хоронят ресурсы планеты. Нет больных – нет больниц, госпиталей, фармацевтической мафии с их гигантскими фабриками всякого зелья; не будет преступников – не будет полиции, тюрем, систем охраны. Еще триллионы сэкономленных денег, сокращение добычи полезных ископаемых и уменьшение парникового эффекта.

Александра отрешенно следила за струйками дождя, бегущими по

стеклу.

– … а отсутствие принадлежности к какой-либо социальной или национальной группе и врожденной агрессии, полностью исключит войны. Вот тебе еще триллионы сэкономленных денег и природных ресурсов.

У впереди стоящей машины моргнули стоп-сигналы и движение едва заметно обозначилось. Саша поспешила включить передачу.

– Мань, я не против философских метаний, на то молодость и дана, но ведь пора и взрослеть. В фантазиях все идеально, но мы живем в реальном мире и погрузить планету в мир антиутопии вряд ли кому-то удастся. Что же касается евгеники…

– Которой, ты занимаешься…

– Я занимаюсь молекулярной биологией. Одно дело дать шанс безнадежно больным и совсем другое – штамповать детей под заказ. Человек не должен вмешиваться в законы природы.

– А как же дети из пробирок?

– Это к репродуктологам. – Александра подняла руку. – В конце концов, что плохого, если у двух хороших людей будет ребенок, пусть даже рожденный не совсем традиционным способом?

Однако, радикально настроенная барышня никак не могла смириться, что сестра не хочет воспринимать ее идеи всерьез.

– А если это не двое хороших людей, а один и очень плохой? Ему откажут? Нет, – она помотала головой, – если уж человечество получило возможность влиять на естественный отбор, то нужно исходить не из дурной потребности очередного селебрети, которого самого мамка в пол родила, а из общественной необходимости. Именно поэтому Макс и предлагал всех кастрировать.

– Карл Маркс предлагал всех кастрировать?! – идеально гладкий лоб перерезала резкая морщина. – Где? В какой работе?

– Да не Маркс, – Маша досадливо поморщилась. – А Макс. Он… – девушка неожиданно замялась. – Неважно.

– Этот Макс, он мужчина? – недоверчиво поинтересовалась Александра.

– Да, – девушка отвела глаза. – Представляешь, какие катаклизмы происходят в мире, если мужчина предлагает такое?

– В мире – не знаю. Но в его голове – всенепременно.

Маша втянула голову в плечи.

– Вообще больше ничего не буду говорить.

Старшая сестра примирительно улыбнулась:

– Ну извини. И что ваш гений предполагает делать после того, как всех кастрирует? – к ней снова вернулось хорошее настроение. – Впрочем, догадываюсь. Можно будет вплотную заняться проблемой партеногенеза, самоопыления, так сказать. Лет пятьдесят-шестьдесят у вас в запасе точно будет. Правда, если не успеете… – она сокрушенно развела руками. – Придется размножаться, как дождевым червям.

– Это как?

– Черенкованием. При помощи лопаты.

Маша покрутила пальцем у выбритого виска.

– Макс, по-твоему, идиот? Прежде чем всех почикать, – она сделала выразительный жест в воздухе, – будет создан всемирный генетический банк. Там и будут храниться донорские клетки.

Порядком утомленная пробкой и безумными проектами младшей сестры, владелица «Пыжика» с трудом удерживала дистанцию с ползущим впереди грузовиком, пытаясь не дать вклиниться невесть откуда взявшемуся «Доджу».