Минни
Шрифт:
Он пропадал там вечерами и ночами, перебирая книгу за книгой, свиток за свитком, но нигде не встречался подобный случай. Люциус измучил Лу, подключив его к поиску и постоянно выпытывая все подробности о мэноре и предках. Но преданный домовик тоже оказался бессилен и, видя, что его помощь не приносит пользы, всё время порывался разбить голову о каминную решётку.
Люциус оформил подписку на редкие книги о волшебных домах и существах. Теперь по вечерам в библиотеке он разбирал волшебные статьи и сочинения, которые пока тоже не давали ответа на
Когда от досады хотелось сжечь к Мерлину всю эту бесполезную макулатуру, Малфой шёл в Восточное крыло. В свой маленький уютный мир, где жила семья и всегда было тепло.
Ви, очаровательная Ви, так любила ловить мыльные пузыри, которые он запускал палочкой. От её серебристого смеха, казалось, всё вокруг светится и переливается разноцветными огнями. Люциус знал уже сейчас: когда-нибудь дочка станет настоящей красавицей, как её мать: личико сердечком обрамляли льняные кудри, буйные, как у матери, а глаза были его — цвета весеннего ручья.
А Ричард обожал возиться с игрушечным единорогом. С тех пор, как малыш безуспешно пытался поймать тех, что скакали на обоях, он устраивал скандалы, пока Люциус не вручил ему «настоящего» — пушистого и осязаемого. С тех пор единорог, который получил прозвище «Файт», благодаря стихийным всплескам магии Ричарда не раз поменял свой цвет с белого на красный, фиолетовый, морковный и ещё Мерлин знает какой. Сыну тоже достались светлые волосы Малфоев, и в сочетании с карими глазами, которые он унаследовал от матери, Люциус видел в нём черты юного Ланселота из легенд — белокурого и отважного.
Малфой любил наблюдать, как Гермиона возится с детьми: кормит, переодевает, читает сказки. Его поражало, насколько взрослой и властной она стала. Уже не наивная девочка, которую он знал, но мудрая молодая женщина, с большими карими глазами, на дне которых таилась печаль. И очаровательная нежность.
От нахлынувших чувств хотелось скорее сломать глупые условия мэнора и сделать Гермиону своей навсегда. А потом надеть кольцо.
А ещё радовало, что визит Драко в Рождество не испугал её. В тот день Гермиона сидела на диване и держала на коленях Ричарда, а малыш сосредоточенно грыз синюю погремушку.
Драко выглянул из камина на несколько минут. Разглядев отца и Гермиону, перевёл взгляд на малышей и замер. Кажется, тогда он окончательно понял, что намерения Люциуса серьёзны и пути назад нет. Драко сдержанно поздравил их, и Гермиона так же невозмутимо поздравила в ответ. Без страха, без дрожи, без заикания. Истинная леди.
Люциуса теперь волновало иное: не была ли смерть Вивиан подстроена коварными духами недовольных предков, и не грозит ли теперь ещё какая-нибудь пакость новой семье. Он мучился день и ночь, думая о том, как разорвать узы, сковывающие его с Нарциссой. Убить слабую, беззащитную спятившую женщину Малфой не мог. Вспоминая последний свой визит в её палату, он только вздохнул. Бывшая жена теперь не узнавала никого. Сидела целыми днями у окна и пела ту самую песенку «Cruel Sister», которую когда-то исполнила Минни на
А когда Люциус пытался заговорить с ней, начинала истерично кричать и снова царапать лицо. Так что приходилось прибегать к помощи целителей, чтобы успокоить её.
Малфой ставил в вазу на её тумбочку одинокую розу и вручал целителям очередной мешочек с галлеонами на уход. Никто не виноват в том, что он полюбил другую, а бывшая жена тронулась умом. И мэнор не вправе ставить условия. Придя к этому логическому выводу, мужчина немного успокоился.
Люциус решил: как только закончится вся эта налоговая свистопляска, он купит дом и переедет туда вместе со всей семьёй. Подальше от кровожадных призраков, которые ослабнут без постоянной поддержки волшебной силы, текущей от магов. И там женится на Гермионе.
* * *
Близнецы тем временем пытались научиться ходить самостоятельно. По всей детской паутиной протянулись верёвочки, Рик храбро держался за толстый шнур и ковылял, а Ви, у которой ножки были слабее, чем у брата, обиженно хныкала и тянулась следом, хватаясь за всё подряд: коробку с игрушками, мягкий пуф.
Помня, что хроноворот скоро возвращать, Гермиона отчаянно трудилась в бывшем пабе. Уже дожидались свою хозяйку маленькая уютная спальня и рабочий кабинет с сейфом и полками для папок с договорами и заказами.
Одним мановением палочки навсегда исчез старый лепрекон над стойкой, и его место заняла связка блестящих серебряных колокольчиков.
Гермиона улыбнулась, оглядывая своё творение. Она помнила, что именно в этом пабе Рон напился и оклеветал её. Помнила всё, что кричали ей тогда на Косой Аллее: «Шлюха!», «Пожирательская подстилка!». Догадывалась, о чём шептались в прошлом году у Фортескью, видя её с животом. И решила показать им всем, чего стоит героиня войны — никогда она не будет содержанкой!
Гермиона с детства доказывала, что имеет полное право быть ведьмой и колдовать в волшебном мире. И теперь предстояло вернуть своё доброе имя.
Всё, что осталось от покупки паба, пришлось снова положить в Гринготтс под самый высокий процент.
Но даже вся эта сумма целиком не давала возможности закупить необходимые продукты. Недолго думая, Гермиона направилась во «Всевозможные Вредилки Уизли».
Джордж встретил её за прилавком — в лёгком оливковом костюме и с хитрой улыбкой.
— Рад тебя видеть! У Верити выходной сегодня.
— Джордж, я к тебе с просьбой. Мне нужно тысячу галлеонов. В долг, конечно, — торопливо прибавила она и смущённо опустила глаза. — И я обязательно верну!
— Ого! — Джордж присвистнул. — Кстати, может, зайдёшь, выпьем чаю?
На кухне с заколдованным окном, в котором бесновалась гроза, царил хаос. На полках громоздились сахарницы в виде розовых слонов, с потолка свисал серпантин, оставшийся с Рождества, а из шкафа торчал красный бок воздушного шарика.